Протоиерей Владимир Долгих о третьем дне Покаянного канона.

Немалая часть покаянного канона свят. Андрея Критского уже прочитана, а потому можно сделать и некоторые выводы. Нет, выводы не будут касаться продленной работы за два-три дня, слишком это уж маленький промежуток времени, поговорить стоит, в общем, о нашем духовном состоянии, «качество» которого, в определенной мере, и можно уже отследить.

В первой песни третьей части канона читаем такие слова: «С юности, Христе, я пренебрегал Твоими заповедями, всю жизнь провел в страстях, беспечности и нерадении… Расточив богатство мое в распутстве, Спаситель, я чужд плодов благочестия, но, чувствуя голод, взываю: Отец Милосердный, поспеши и умилосердись надо мною». А теперь давайте оглянемся и вспомним, что мы поняли, что усвоили и что пережили из предыдущих прочитанных частей? Если библейские образы показались нам скучными и безжизненными, если мы их вообще пропустили мимо собственных ушей и собственного сердца, то это значит лишь одно – мы не знаем Священного Писания, не интересуемся им, Библия для нас не является источником вдохновения и источником веры. Свят. Андрей, вместе со всем сонмом святых отцов, не выпускавших Священных текстов из рук, нас бы за это по головке точно не погладили. Скорее, проявив любовь и милосердие, как нашкодивших неразумных щенков, отругали бы и посадили за парту читать Библию до тех пор, пока не впитаем не только ее букву, но и дух. Что же мы за христиане такие, готовые читать что угодно, но только не слово Божье? Вот и получается, что наша церковная жизнь, в итоге, проходит в страстях и нерадении, а о расточении духовного богатства и говорить не приходиться, мы его даже не приобретали.

Возможно, кто-то скажет, что покаяние достижимо и без знания и понимания Священного Писания – допустим, но только это не про нас. Без знакомства с Библией в Царство Небесное может попасть разве что грешник, раскаявшийся внезапно, перед самой смертью; мученик, переменивший свои взгляды перед мучителем; или просто необразованный, но искренний человек. К какой категории отнесем себя? Учитывая, что мы еще живы, среди нас нет людей не умеющих читать, а Священное Писание находится в открытом доступе, то и, при всем желании, оправдаться никак не получится. Только по факту проявления нерадения к источнику нашей веры мы уже отдаляем от себя покаяние. «Ни слез, ни покаяния, ни умиления нет у меня, – слышим во второй песни канона, – погубил я первозданную красоту и благообразие мое и теперь лежу обнаженным и стыжусь». Теперь пусть хотя бы стыд заставит нас измениться.
Читать далее Покаянный канон. День третий: как не оказаться вне Церкви →

(54)

Протоиерей Владимир Долгих о втором дне Покаянного канона.

Канон свят. Андрея Критского полон образов и событий Священной истории. Это не просто отвлеченные аллегории, каждое из них переживалось святителем, как свое собственное, каждое действие Бога в них воспринималось как имеющее прямое отношение к делу спасения. В этом заключается удивительное богатство Великого покаянного канона.

Я не берусь разбирать все упоминаемые имена, эту информацию несложно найти в сети, но постараюсь просто поделиться теми размышлениями, которые «всплывают» в голове по ходу движения глаз в тексте. Прошлый раз я сказал о светлой печали покаянного пути, теперь же хотел бы усугубить тему покаяния. Канон это все-таки «камертон», задающий тон всей Четыредесятницы, потому как мы начнем пост, так и «поплывем» дальше.

Практически вся первая песнь второй части затрагивает преступление Каина. Естественно, что именно с ним, а не с Авелем, сравнивает себя свят. Андрей, так должны и мы мыслить о себе. Если нам покажется, что первопричина греха лежит в Адаме и Еве, что мы только пожинаем горькие плоды их преступления, а сами является лишь жертвой, то пусть образ Каина отрезвит нас. Его никто не заставлял убивать брата, это было его свободное действие, тем более что убийств до этого человек еще не знал. Да, убийство – явилось следствием греховной испорченности, но и Авель унаследовал точно такую же склонность, однако, тем не менее, не реализовал ее. Потому мы, ничуть не лучше, а во многом и хуже Каина: «Превзойдя Каиново убийство, сознательным произволением, через оживление греховной плоти, я сделался убийцею души, вооружившись против нее злыми моими делами», – поет свят. Андрей. Мы знаем, что самоубийство – тягчайший грех, чуть ли «экспрессом» влекущий душу в погибель, но не схожи ли мы с самоубийцами, когда осознанно продолжаем «убивать» себя, но только уже не во временной жизни, а в вечности?
Читать далее Покаянный канон. День второй: попрание естества →

(214)