15 декабря в 2024 году

Утр. — Ев. 3-е, Мк., 71 зач., XVI, 9-20. Лит. — Еф., 224 зач., IV, 1-6. Лк., 91 зач., XVIII, 18-27 (Недели 30-й).

Ар­хи­епи­скоп Авер­кий (Та­у­шев)

Прит­ча о ми­ло­серд­ном са­ма­ря­нине

Эту прит­чу при­во­дит нам толь­ко один еван­ге­лист Лу­ка. Она по­стро­е­на как от­вет Гос­по­да на во­прос ис­ку­шав­ше­го, то есть же­лав­ше­го уло­вить Его в сло­ве, книж­ни­ка: «Что мне де­лать, чтобы на­сле­до­вать жизнь веч­ную?» Гос­подь за­став­ля­ет лу­ка­во­го за­кон­ни­ка са­мо­го дать от­вет сло­ва­ми из книг Вто­ро­за­ко­ния (Втор.6:5) и Ле­вит (Лев.19:18) о люб­ви к Бо­гу и ближ­ним. Ука­зав ему на тре­бо­ва­ния За­ко­на, Гос­подь хо­тел за­ста­вить его глуб­же вник­нуть в си­лу и зна­че­ние этих тре­бо­ва­ний и по­нять, как да­ле­ко тот сто­ит от их ис­пол­не­ния. За­кон­ник, ви­ди­мо, по­чув­ство­вал это, по­че­му и ска­за­но, что он, «же­лая оправ­дать се­бя», спро­сил: «А кто мой ближ­ний?». Этим он хо­тел ска­зать, что, ес­ли и не ис­пол­ня­ет тре­бо­ва­ний За­ко­на как сле­до­ва­ло бы, – то лишь в си­лу неопре­де­лен­но­сти этих тре­бо­ва­ний, так как неяс­но, ко­го же имен­но сле­ду­ет по­ни­мать под «ближ­ним».

В от­вет Гос­подь рас­ска­зал чуд­ную прит­чу о че­ло­ве­ке, по­пав­шем­ся раз­бой­ни­кам. Ми­мо него про­шли и свя­щен­ник и ле­вит, и по­жа­лел его толь­ко са­ма­ря­нин – че­ло­век, нена­вист­ный для иуде­ев и пре­зи­ра­е­мый ими. Этот са­ма­ря­нин луч­ше свя­щен­ни­ка и ле­ви­та по­ни­мал, что для ис­пол­не­ния за­по­ве­ди о ми­ло­сер­дии нет раз­ли­чия меж­ду людь­ми: все лю­ди – ближ­ние нам. Как мы ви­дим, эта прит­ча не вполне со­от­вет­ству­ет во­про­су за­кон­ни­ка. За­кон­ник спра­ши­вал: «Кто есть мой ближ­ний?», а прит­ча по­ка­зы­ва­ет, как и кто из всех тро­их, ви­дев­ших несчаст­но­го, сде­лал­ся ближ­ним для него.

Прит­ча, сле­до­ва­тель­но, учит не то­му, ко­го на­до счи­тать ближ­ним, а как са­мо­му сде­лать­ся ближ­ним для каж­до­го че­ло­ве­ка, нуж­да­ю­ще­го­ся в ми­ло­сер­дии. Раз­ли­чие меж­ду во­про­сом книж­ни­ка и от­ве­том Гос­по­да име­ет боль­шое зна­че­ние по­то­му, что в Вет­хом За­ве­те, ра­ди ограж­де­ния из­бран­но­го на­ро­да Бо­жия от дур­ных вли­я­ний, уста­нав­ли­ва­лись раз­ли­чия меж­ду окру­жа­ю­щи­ми людь­ми, и «ближ­ни­ми» для ев­рея счи­та­лись толь­ко его со­оте­че­ствен­ни­ки и еди­но­вер­цы. Но­во­за­вет­ный нрав­ствен­ный за­кон от­ме­ня­ет все эти раз­ли­чия и учит уже все­объ­ем­лю­щей еван­гель­ской люб­ви ко всем лю­дям. За­кон­ник спра­ши­вал: «Кто мой ближ­ний?», как бы опа­са­ясь воз­лю­бить лю­дей, ко­то­рых он не дол­жен лю­бить. Гос­подь же по­уча­ет его, что он дол­жен сам сде­лать­ся ближ­ним то­му, кто в нём нуж­да­ет­ся, а не спра­ши­вать: ближ­ний он ему или нет? Не на лю­дей на­до смот­реть, а на своё соб­ствен­ное серд­це, чтобы не бы­ло в нем хо­лод­но­сти свя­щен­ни­ка и ле­ви­та, а бы­ло ми­ло­сер­дие Са­ма­ря­ни­на.
Читать далее Неделя 25-я по Пятидесятнице. Ответ книжнику о жизни вечной. Притча о милосердном самарянине (проповеди) →

(1853)