Русский поэт и драматург, белогвардейский офицер, эмигрант первой волны. Гражданская лирика Бехтеева посвящена идеалам монархизма и православия. Был лично знаком с семьями императора Николая II и великого князя Кирилла Владимировича.
Россия
Была Державная Россия,
Была великая страна
С народом мощным, как стихия,
Непобедимым, как волна.
Но, под напором черни дикой,
Пред ложным призраком «сво-бо-д»
Не стало Родины великой
Распался скованный народ.
В клочки разорвана порфира,
Растоптан царственный венец,
И смотрят все державы мира,
О, Русь, на жалкий твой конец!
Когда-то властная Царица,
Гроза и страх своих врагов,
Теперь ты жалкая блудница,
Раба, прислужница рабов!
В убогом рубище, нагая,
Моля о хлебе пред толпой,
Стоишь ты, наша Мать родная,
В углу с протянутой рукой.
Да будут прокляты потомством
Сыны, дерзнувшие предать
С таким преступным вероломством
Свою беспомощную Мать!
1917 г.
Я твердо верю
Я твердо верю — день настанет,
Пройдет пора кровавых смут,
И перед нами в вечность канет
Слепой и дикий самосуд.
Я твердо верю — близко время,
Когда обманутый народ
Стряхнет мучительное бремя
Всех преступлений и невзгод.
Я твердо верю — Русь Святая,
Как феникс, встанет из огня,
И вновь воскреснет жизнь былая
В лучах блистательного дня.
Новый Футог, 1922 г.
Моя вера
Не должен, не может
Народ мой великий
Бесовское рабство влачить,
Он все одолеет, он все превозможет,
Сумеет себя воскресить.
Он встанет из праха,
Воскреснет из тленья,
С очищенной скорбью душой,
Познавший обиды и ужас паденья
В пучине крамолы людской.
Ведомый ко благу Господней десницей,
Сквозь дебри житейских невзгод,
Он встанет как Лазарь,
Из смрадной гробницы,
И к Божьим стопам припадет.
1931 г.
Грядущее
Гляжу спокойно в даль веков,
Без сожаленья и боязни —
Что для меня мятеж рабов,
Насилья, стоны, кровь и казни,
Ничто не ново под луной —
Гроза пройдет, покой настанет,
И над смирившейся волной
Сиягь, как прежде, солнце станет.
Всему свой срок, своя пора,
Пургу зимы весна сменяет,
И сплав льдяного серебра
Улыбкой знойной расплавляет…
Ударит час — родной слепец
От красных бельм своих прозреет,
И все постигнет наконец,
И козни вражий рассеет.
Крестом саженным осенясь,
Спокойно,вдумчиво и кротко,
Он с правдой установит связь,
И истину запишет четко.
К Европе подлой став спиной,
И углубясь во мглу преданий,
Он вынет гордо быт родной
Из погребов воспоминаний.
Пройдя сквозь грозный строй невзгод
И раскусив нутром обманы,
Начнет зализывать народ
Свои дымящиеся раны.
Он вспомнит набожных Царей,
Их правду, милость и смиренье,
И проклянет поводырей
Богопротивного движенья.
Пройдет неистовый угар,
И жажда зверств и дикой воли,
И то, что буйный сжег пожар,
Отстроит горб покорной голи.
Опять возьмется Божий люд
За ржавый заступ и лопату,
Проснутся знанья, долг и труд,
И брат протянет руку брату.
И будет мир, и будет лад,
Хлеба оденут гладь пустыни,
И чернь найдет зарытый клад
В обломках попранной святыни…
Гляжу спокойно в даль веков,
Без опасений и без страха —
И зрю Россию без оков
В державной шапке Мономаха.
Старый Футог (Сербия) 1927 г.
Верую!..
В годины кровавых смут и невзгод
Я верю в Россию! — я верю в народ!
Я верю в грядущее радостных дней
Величья и славы отчизны моей!
Я верю, что годы страданий пройдут,
Что люди свое окаянство поймут,
И буйную злобу и ненависть вновь
Заменит взаимная наша любовь.
Я верю, что в блеске воскресных лучей
Заблещут кресты златоглавых церквей.
И звон колокольный, как Божьи уста,
Вновь будет сзывать нас в обитель Христа.
Я верю — из крови, из слез и огня,
Мы встанем, былое безумье кляня,
И Русью Святой будет править, как встарь,
Помазанник Божий — исконный наш Царь.
г Ницца, 10 октября 1937г
Мой народ
Среди скорбей, среди невзгод,
Всегда я помню мой народ;
Не тот народ, что ближним мстит,
Громит, кощунствует, хулит,
Сквернит святыни, нагло лжет,
Льет кровь, насилует и жжет,
Но тот народ — святой народ,
Что крест безропотно несет,
В душе печаль свою таит,
Скорбит, страдает и молчит,
Народ, которого уста
Взывают к милости Христа
И шепчут с крестного пути:
«Помилуй, Господи, прости!..»
1937 г.
Виденье Дивеевской старицы
Зима лихолетий 1917 года
Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;
Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом;
Бор вековой позабылся таинственным сном,
В сизом тумане над белой поляной одна
Робко, как призрак скользит золотая луна;
Блещет огнями на рыхлых алмазных снегах,
Ярко играя на скитских червонных крестах
Мирно обтель в сугробах навеянных спит,
Только вдали огонек одинокий блесчит.
В келье сосновой, окутанной трепетной мглой,
Жарко лампада гори! пред Иконой Святой.
Пламя, мерцая, то гаснет, то, вспыхнув, дрожит;
Старица Ксенья на Образ с любовью глядит.
Катятся слезы из стареньких, слепеньких глаз;
Шепчут уста: «О, Господь, заступись Ты за нас!
Гибнет Россия; крамола по царству растет;
Мучит нечистый простой православный народ.
Кровь обагрила родные леса и поля,
Плачет и стонет кормилица наша земля.
Сжалься, Спаситель, над темной безумной страной:
Души смири, распаленные долгой войной,
Русь Православная гибнет, на радость врагам;
Сжалься, Господь, не карай нас по нашим грехам.
Боже великий, создавший и твердь и моря,
К нам снизойди и верни нам родного Царя!..»
Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;
Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом;
Бор вековой позабылся таинственным сном.
Жарко лампада горит пред Иконой Святой;
Старица смотрит — и видит Христа пред собой:
Скорбные очи с любовью глядят на нее,
Словно хотят успокоить, утешить ее.
Нежно сказать: «Не печалься, убогая дщерь,
Духом не падай, надейся, молися и верь».
Робко лампада, мерцая, во мраке, горит;
Старица скорбно во мглу, в безнадежность глядит.
Смотрит — и видит, молитву честную творя,
Рядом с Христом Самого Страстотерпца Царя.
Лик Его скорбен, печаль на державном Лице;
Вместо короны стоит Он в терновом венце;
Капли кровавые тихо спадают с чела;,
Дума глубокая в складках бровей залегла.
Смотрит отшельница, смотрит, и чудится ей —
В Облик единый сливаются в бездне теней
Образ Господень и Образ Страдальца-Царя…
Молится Ксенья, смиренною верой горя:
«Боже великий, единый, безгрешный, святой,
Сущность виденья рабе бесталанной открой;
Ум просветли, чтоб могла я душою понять
Воли Твоей недоступную мне благодать!»…
Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;
Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом;
Бор вековой позабылся таинственным сном.
Жарко лампада пред образом Спаса горит;
Старица Ксенья во мглу, в беспредельность глядит.
Видит она — лучезарный, нездешний чертог;
В храмине стол установлен, стоит поперек;
Яства и чаши для званых рядами стоят;
Вместе с Иисусом Двенадцать за брашной сидят,
И за столом, ближе всех, одесную Его
Видит она Николая, Царя своего.
Кроток и светел Его торжествующий Лик,
Будто Он счастье желанное сердцем постиг,
Будто открылись Его светозарным очам
Тайны, незримые нашим греховным глазам.
Блещет в алмазах Его драгоценный венец;
С плеч ниспадает порфиры червленый багрец;
Светел, как солнце, державный, ликующий взор;
Ясен, безбрежен, как неба лазурный простор.
Падают слезы из стареньких, слепеньких глаз:
«Батюшка Царь, помолись Ты, Кормилец, за нас!»
Шепчет старушка, и тихо разверзлись уста;
Слышится слово, Заветное слово Христа:
«Дщерь, не печалься; Царя твоего возлюбя,
Первым поставлю я в Царстве Святых у Себя!»
Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;
Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом;
Бор вековой позабылся таинственным сном.
Старый Футог,
25 ноября 1922 г
Описанное мною выше видение Дивеевской
старицы было мне передано моим родственником
Арцыбушевым в г. Ельце в декабре 1917 г , куда он
приехал прямо из Сарова, где он служил 6 декабря
молебен о здравии Государя Императора и где он
лично виделся и говорил с старицей.
Сергей Сергеевич БЕХТЕЕВ
1879-1954
Сергей Сергеевич Бехтеев родился 7 апреля 1879 года в городе Ельце Орловской губернии в старинной дворянской семье Бехтеевых, род которых известен с 1571 года. В семье были заложены основы его глубокого православного взгляда на мир.
Отец поэта, также Сергей Сергеевич (1844-1911), личность незаурядная и многогранная, посвятил всю свою жизнь служению России: от мирового судьи, затем Предводителя Елецкого дворянства и до члена Государственного Совета в чине действительного тайного советника. В своем родном Ельце открыл первый в России хлебный элеватор, отделение Государственного Банка, заботился об устройстве регулярного пароходства по Дону и многое другое.
Из юношеских лет поэта известно, что он воспитывался и обучался в Императорском Александровском Лицее, где в свое время учился А.С. Пушкин.
Вместе с высокими традициями Лицея, духом патриотизма и верности монархии, С. С. Бехтеев впитал и любовь к поэтическому слову. В 1903 году, по окончании Лицея, издал сборник стихов с посвящением Государыне Императрице Марии Федоровне, а средства от продажи сборника передал Царскосельскому Ремесленному приюту, состоявшему под покровительством Государыни Марии Федоровны.
Затем он поступает служить в подшефный Ее Императорскому Величеству Кавалергардский полк, получает чин офицера.
В 1911 году умирает отец.
Когда перед войной 1914 года повсюду усиливаются ложь и сплетни вокруг имени Царицы Александры Федоровны, он не дает обмануть себя и еще сильнее звучат в его стихах ноты верности и любви к Государю.
С началом войны служит в действующей армии, получает ранение в голову и попадает в Дворцовый лазарет как офицер привилегированного полка. Здесь он удостаивается посещения Государыней Александрой Федоровной с Великими Княжнами, после которого остаются в его стихах теплые и светлые строки: Вновь война, опять ранение в грудь, опять лазарет и небольшой отдых на родине. Затем в 1917 году — Кавказ: Кисловодск, Пятигорск.
День 2 марта застает Сергея Сергеевича на Кавказе. Здесь он пишет стихотворение «Телеграмма».
В октябре 1917 года Сергей Сергеевич возвратился в родной Елец, где на пепелище отчего дома написал пять стихотворений:
«Молитва», «Россия», «Боже, Царя сохрани», «Верноподданным» и «Святая ночь», которые через графиню А. В. Гендрикову удалось передать Царской семье в Тобольск. А стихи «Верноподданным» и «Боже, Царя сохрани» этой же осенью были напечатаны в виде листовок и раздавались жителям Одессы.
С. С. Бехтеев решает, что его долг — послужить «гибнущей отчизне», и уезжает в Добровольческую армию.
В свои последние годы в России (1918~1920) он разделяет все тяготы и скорби военной жизни со всем православным Белым воинством, искренне выполняя свой долг. В некоторых военных газетах выходят его стихи, один из них посвящен памяти атамана Каледина. Среди всех бурь и бед этого времени Бехтеев сохраняет верность монархии, не становясь, как многие из его соратников, ни республиканцем, ни демократом.
11, 12, 13 сентября 1920 г. поэт переживает с православными жителями Белого Крыма дни покаяния.
В ноябре 1920 года С. С. Бехтеев отплывает из Керчи на пароходе «Самара», оставляя Отечество, но сохраняя его идеалы и веру. В декабре 1920 года поэт со множеством русских изгнанников находит приют в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев (Королевство С.Х.С.) под покровительством молодого короля Александра I.
В 1920-1929 годах жизнь и творчество Бехтеева проходят в Сербии: г. Новый Футог Бачка, Старый Футог, Осек.
В 1923 году в Мюнхене с помощью Федора Викторовича Винберга, бывшего шталмейстера при дворе Государя, издает первый выпуск стихов «Песни русской скорби и слез». В 1925 году выходит его автобиографический роман в стихах «Два письма», в котором С. С. Бехтеев с болью пишет о реальных причинах поражения Добровольческой армии.
В Белграде в 1926 издает газету «Русский стяг», в 1927 году там же выходит его книга стихов «Песни сердца». Темы его стихов: трагедия России, Государя, предательство Царя ближайшим окружением, предательство «белой идеи», надежда на воскрешение России. По-прежнему он внимательно следит за тем, что происходит в России, примечая каждое духовное событие («Кресты», «Небесная Царица»). Иногда в творчестве Бехтеева встречаются рыцарские мотивы, что отчасти связано с историей его родного Кавалергардского полка, которому Павел I пожаловал Мальтийское рыцарство, хранимое офицерами Царской армии.
В 1926 году С. С. Бехтеев обращается с поддержкой в некоторых стихах к афонским инокам-патриотам.
С конца 1929 года по 1954 год С. С. Бехтеев живет в Ницце В 1934 г. в Ницце выходит сборник стихов «Царский гусляр». В 1945, 1950, 1951 и 1952 гг. выходят четыре сборника его стихов «Святая Русь». До 1946 г. Сергей Сергеевич был ктитором храма «Державной Божией Матери». На его средства и его трудами в храме были устроены два иконостаса: Державной Божией Матери и преп. Серафима Саровского, за что он был удостоен особой благодарственной грамоты.
В 1938 году Бехтеев пишет стихотворение «Царский-Крест» с посвящением В. В. Свечину, председателю Союза ревнителей памяти Императора Николая II, по почину которого в Париже в Александро-Невском храме был воздвигнут Крест-памятник.
Последний IV выпуск сборника «Святая Русь» Бехтееву помогает издать Екатерина Сергеевна Фишер, которая создала и лично оборудовала в Ницце «Дом отдыха» для русских воинов, вложив в это дело всю свою душу, сердечность.
События в Европе и в России в период Второй мировой войны не находят отражения в творчестве С. С. Бехтеева вероятно потому, что его идея «За веру, Царя и Отечество» была определена на всю жизнь и для окружающего его мира уже была почти непонятна. А сам он, являясь этому миру неким анахронизмом, продолжал воспевать те события, те подвиги и тех людей, которые не были воспеты в свое время в старой России. Сохраняя реальный взгляд русского православного человека на свою родину, на состояние русских людей, он все же верит в будущее России.
Источник: http://pesni.voskres.ru/poetry/behte.htm
(532)