Поучения в Великий Четверток (проповеди)

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова

О Тайной вечери

Лк.22:1-39, 1 Кор.11:23-32, Мф.26:1-20, Ин.13:3-17, Мф.26:21-39, Лк.22:43-45, Мф.26:40-27:2.

Сегодня – день, когда Господь во время празднования Ветхозаветной пасхи установил таинство Пасхи Новозаветной, таинство Евхаристии, таинство его Тела и Крови. Незадолго до этого над Господом, еще живым, был совершен, словно над уже усопшим, обряд приготовления к погребению. Это сделала Мария, сестра Марфы, возлив на Него миро. Это было настолько важно, что Господь сказал, и все четыре Евангелиста приводят его слова: «Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала».

А на самой пасхальной вечери Господь, первым делом «взяв полотенце, препоясался; потом влил воды в умывальницу, и» стал делать нечто немыслимое и невозможное в любом сообществе, где есть учитель и ученики. Он «начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан». Очевидно, сначала Он подошел к Петру. Петр был готов на все для Учителя. Он с радостью сам бы омыл Ему ноги. Но когда Сам Иисус для этого приступил к нему, он ужаснулся: «Господи! Тебе ли умывать мои ноги»? «Не умоешь ног моих вовек»! И тут Господь и Петру, и вообще всем желающим быть с Ним поставил одно непременное условие: «Если не умою тебя, не имеешь части со Мною». Если не примешь Моего рабского служения тебе, ты Мне чужой!

Петр из этого понял только одно: не иметь части с любимым Господом и Учителем – погибель. И если уж таково условие, то – «Господи! не только ноги мои, но и руки и голову».

А дальше пришло время вспомнить и другие, еще ранее сказанные Господом, еще более непонятные и страшные слова: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день» (Ин. 6, 53—54). И вот теперь Господь, «взяв хлеб и благословив преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все; ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая во оставление грехов». А поскольку это сказал Тот же, Кто единым словом вызвал из небытия весь мир, то – можем ли мы сомневаться, что хлеб и вино тут же сделались Его истинными Телом и Кровью? А чтобы это продолжалось вовек, Господь постановил: «сие творите в мое воспоминание».

Вот оно – главное таинство церкви: мы все вместе, Христос посреди нас и питает нас Своими Телом и Кровью! И это еще страшнее, чем принять умовение ног.

Когда мы приступаем к этому таинству, – что здесь: неслыханная дерзость или сверхъестественное смирение? Чтобы было второе, а не первое, Апостол предостерегает: «Кто будет есть Хлеб сей или пить Чашу сию Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от Хлеба сего и пьет из Чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем».

Но при всем этом не отгоняет нас Апостол от Чаши, не говорит «не приступайте», мол, все равно нет у вас сверхъестественного смирения, а значит, – будет неслыханная дерзость. Приступайте. Но только будьте готовы ко всему: и к исцелению, и к усилению болезни, и к радости, и к скорби. И к самой смерти. И к тому, что будут укорять: вот, часто причащается, святой нашелся!

А приступив, нельзя оглядываться назад, мол, а вдруг я причастился недостойно? Смотреть надо все время вперед. И приступая, молимся: «да не в суд или во осуждение будет мне причащение пречистых Твоих таин» (Молитва перед причащением). И приступив, тоже – вперед: «и сподоби мя до последнего издыхания, неосужденно приимати пречистых Таин освящение» (Благодарственная молитва). И если вдруг за недостоинство все же постигнет нас нечто, то ведь для того мы только и «наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром».

 

Проповедь митрополита Сурожского Антония

Служба “Двенадцати Евангелий” Страстного Четверга

Вечером или поздней ночью в Страстной четверг читается рассказ о последней встрече Господа Иисуса Христа со Своими учениками вокруг пасхального стола и о страшной ночи, одиноко проведенной Им в Гефсиманском саду в ожидании смерти, рассказ о Его распятии и о Его смерти…

Перед нами проходит картина того, что произошло со Спасителем по любви к нам; Он мог бы всего этого избежать, если бы только отступить, если бы только Себя захотеть спасти и не довершить того дела, ради которого Он пришел!.. Разумеется, тогда Он не был бы Тем, Кем Он на самом деле был; Он не был бы воплощенной Божественной любовью, Он не был бы Спасителем нашим; но какой ценой обходится любовь!

Христос проводит одну страшную ночь лицом к лицу с приходящей смертью; и Он борется с этой смертью, которая идет на Него неумолимо, как борется человек перед смертью. Но обыкновенно человек просто беззащитно умирает; здесь происходило нечто более трагичное.

Своим ученикам Христос до этого сказал: Никто жизни у Меня не берет – Я ее свободно отдаю… И вот Он свободно, но с каким ужасом отдавал ее… Первый раз Он молился Отцу: Отче! Если Меня может это миновать – да минет!.. и боролся. И второй раз Он молился: Отче! Если не может миновать Меня эта чаша – пусть будет… И только в третий раз, после новой борьбы, Он мог сказать: Да будет воля Твоя…

Мы должны в это вдуматься: нам всегда – или часто – кажется, что легко было Ему отдать Свою жизнь, будучи Богом, ставшим человеком: но умирает-то Он, Спаситель наш, Христос, как Человек: не Божеством Своим бессмертным, а человеческим Своим, живым, подлинно человеческим телом…

И потом мы видим распятие: как Его убивали медленной смертью и как Он, без одного слова упрека, отдался на муку. Единственные слова, обращенные Им к Отцу о мучителях, были: Отче, прости им – они не знают, что творят…

Вот чему мы должны научиться: перед лицом гонения, перед лицом унижения, перед лицом обид – перед тысячей вещей, которые далеко-далеко отстоят от самой мысли о смерти, мы должны посмотреть на человека, который нас обижает, унижает, хочет уничтожить, и повернуться душой к Богу и сказать: Отче, прости им: они не знают, что делают, они не понимают смысла вещей…

1980

Проповедь протоиерея Димитрия Смирнова

Великий Четверг

Проповедь 1-я

Если бы мы узнали, что завтра нам придется умереть, то каждый из нас позаботился бы о том, чтобы на этой земле завершить что-то главное. Все мелкие дела мы бы, скорей всего, оставили: забыли о том, что обои остались недоклеены, никто бы, конечно, в прачечную не пошел и телевизор не стал смотреть, новости слушать.

Вот так и Господь, зная, что Ему надлежит умереть, совершил это самое важное – то, ради чего Он и на землю пришел. Он собрал Своих учеников в горнице, которая заранее была приготовлена, чтобы им, по обычаю иудейскому, вкусить пасху. И на этом собрании Он совершил Великую службу: благословил хлеб, преломил, дал Своим ученикам и сказал: «Сие есть Тело Мое». Благословил чашу с вином и сказал: «Сия есть Кровь Моя, Новаго Завета, яже за многия изливаема во оставление грехов». А перед этим Он взял таз с водой, полотенце и умыл ноги ученикам, хотя Петр и сопротивлялся, потому что он не мог вместить того, что Учитель, Которого они так почитают, любят, благоговеют перед Ним, – и вдруг Он будет им ноги умывать.

Вот такие два великие дела совершил Господь: умыл ноги ученикам и совершил Евхаристию. Тем самым Он, во-первых, дал образ, как ученики Христовы должны поступать. Почему Господь ноги именно умыл, а не руки, не голову, не шею? Потому что это знак смирения. Попробуем пойти на улицу, первого встречного остановить и сказать: помой мне ноги. Ничего, кроме брани, мы в ответ не услышим, поскольку, чтобы этот акт совершить, надо отложить в сторону свое так называемое человеческое достоинство, нужно иметь большое смирение и любовь. И Господь нам в этом поступке, который Он совершил перед Своей кончиной, показал, как мы должны жить, как мы друг к другу должны относиться. Тогда это будет истинно христианская жизнь.

Любая добродетель, как и грех, выражается во внешней жизни. Например, если человек грешник, то у него и слова грешные, и мысли грешные, и поступки грешные. Когда человек праведен, то у него и слова праведные, и мысли праведные, и поступки праведные. Что значит, если человек умывает другому ноги? Не обязательно буквально, потому что редко так случается, что нам действительно нужно кому-то ноги умыть – во-первых, детям своим, когда они маленькие, или пожилому родственнику иногда, но и то не каждому. Человек может жизнь прожить, а так никому ноги и не умыть – не в этом дело, не в самом действии, а в отношении к другому, в смирении перед ним и в чувстве любви к нему, в желании послужить. Не использовать его для себя, в своих каких-то целях, а, наоборот, послужить ему, чем-то ему помочь, что-то для него сделать. А для этого всегда нужно отвергнуться себя. Что значит ноги умыть? Надо согнуться обязательно, надо на колени встать, чистыми руками касаться грязных ног. Это довольно неприятная процедура, и только смирение дает возможность это сделать.

А второе дело, которое Господь совершил, – это Божественная Евхаристия. Он сказал: «Сие творите в Мое воспоминание». Господь для того и пришел, чтобы нас напитать Своим Телом и напоить Своей Кровью и тем самым соединить с Собой. Когда мы причащаемся Святых Христовых Таин, мы соединяемся с Богом не только духовно, но и телесно, потому что в этом Божественном Хлебе сочетается естество телесное, хлебное и Сам Господь. Человеческому уму невозможно познать, как во Иисусе Христе одновременно соединился и Бог, и человек, и так же нам невозможно понять, как с хлебом сочетается Тело Христово – таинственно, духовно, непостижимо, даже ангелы не могут постичь это чудо.

И Господь это чудо творит каждый раз для того, чтобы разрушить стену между Богом и человеком. Когда человек вкушает от этого Хлеба и пиет от этой Чаши, он соединяется с Самим Господом Иисусом Христом, с Царствием Небесным. Поэтому участие в этой службе есть участие в жизни Небесного Царствия, есть самое важное дело христианина. Участвовать – это значит быть частью целого, то есть, когда мы соединяемся Божественной трапезе и причащаемся Святых Христовых Таин, в нас всех входит Тело Господне. В каждой частице Тела Христова есть весь Христос, и каждый из нас, соединяясь с этой частицей, растворяет в себе Пречистое Тело и Кровь Господню и сам обожается.

Бог есть «огнь поядающий», и если мы причащаемся с покаянием, с чувством собственного недостоинства, с рассуждением и с пониманием того, к чему мы приступаем, то этот огонь попаляет наши грехи. И чем чаще мы причащаемся, тем больше светлеет наша душа, тем больше просветляется наш ум, тем меньше наша душа имеет свойств греха и тем больше устремляется к Богу и стремится к благодати. А если мы причащаемся без покаяния, без страха Божия или имея обиду, раздражение, злобу, недоверие или еще какой-то грех на душе, то этот огонь попаляет нашу душу, сжигает ее – мы причащаемся в суд и осуждение себе и от этого часто болеем и многие внезапной смертью умирают. Причастие для нас можно сравнить с духовным лекарством, но любое лекарство, если его принимать не так, как положено, становится не полезным. Змеиный яд, допустим, используется при радикулите, но если он попадет в кровь, то человек умирает. Вот тебе и лекарство, от которого можно помереть! Конечно, Святые Тайны – это лекарство души, и там другие законы, но можно принять такой образ, потому что мы причащаемся во исцеление души и тела.

Первая Церковь была Церковью святых. Она состояла из нескольких сот человек: Матери Божией, апостолов, жен-мироносиц и некоторого числа вновь обратившихся учеников. Это были преданные Богу люди, которые слагали к ногам апостолов все свое имение и всю свою жизнь отдавали Богу до конца. И они причащались ежедневно. Чтобы причаститься, люди шли на смерть. Хотя они совершали Божественную литургию по ночам, когда все спят, их все равно выслеживали, хватали, убивали. Но они не боялись, и те, кто оставался в живых, вновь и вновь собирались – с единственной целью причаститься. А теперь все наоборот: святых днем с огнем трудно отыскать, а причащаться нужно заставлять. Некоторые дошли до того, что причащаются раз в год или и того реже. Получается, что им Бог как бы и не нужен, у них нет никакого желания соединиться с Богом, а если они и приступают к Чаше, то как бы по обязанности: вроде надо. А чего надо, зачем, почему – нет такого понимания, нет сердечного чувства.

Вот как за две тысячи лет христианская жизнь деградировала! Исчезло понимание самого главного, самой сути, а ведь это есть основа христианской веры. Если в Церкви оставить и Евангелие, и писания святых отцов, и богослужение, а убрать только Божественную литургию, не причащать – это уже будет не Церковь, это будет ничто, это будет колокол без языка. Это как если из Церкви убрать Христа. Без Христа христианства не может быть, так и без Евхаристии не может быть Церкви. Поэтому всегда самым страшным наказанием, равносильным смерти, в Церкви было отлучение от причастия. И в древности человек, лишенный причастия за какой-то грех, проходил очень суровую покаянную дисциплину.

Например, за убийство отлучали на двадцать лет. И человек сначала пять лет стоял во дворе храма, ему не разрешалось входить внутрь, он только просил у входящих, чтоб они помолились о нем. Если он пять лет вот так смиренно просил, тогда ему разрешалось войти в притвор, и он в притворе стоял вместе с кающимися еще пять лет. Если он и эти пять лет выдерживал, тогда его впускали в храм, и он стоял там до возгласа: «Оглашеннии, изыдите» – и уходил со службы вместе с некрещеными. И так тоже пять лет. А потом еще пять лет он мог быть в храме до конца. И только потом ему уже разрешалось причаститься, через двадцать лет отлучения.

Какая жажда должна быть у человека причаститься, чтоб это выдержать! Какое стремление было у христиан, даже и грешников! А сейчас? А сейчас человек сам себя добровольно отлучает от Чаши Христовой – просто не ходит в церковь, да и все! И такое наше отношение к причастию – это духовная смерть. Святое причастие – камень, на котором пробуется наша вера. Как мы относимся к нему, так мы относимся ко Христу. Святые Тайны – это есть живой Христос, пришедший во плоти, а Божественная литургия – самое настоящее Царствие Небесное. Небесное Царствие – это непрестанная молитва и непрестанное общение с Богом. А что совершается на Божественной литургии? Именно это: молитва и общение с Богом во Святых Тайнах. Какое еще нужно Небесное Царствие? Никакого другого нет. Божественная литургия есть «Царствие Божие, пришедшее в силе». А человек к этому равнодушен, у него душа не трепещет, он не обливается слезами, он к этому не стремится. Ну причастился, ну не причастился, ну в этому году не сходил, ну в том схожу. Какая разница? То есть душа совершенно мертвая. Страшное такое состояние.

Если мы хотим достичь Царствия Небесного, нам нужно обязательно в этом покаяться, то есть такое наше отношение обязательно изменить. Потому что кто не любит причащаться и не стремится к этому, тот не любит Царствия Божия и не любит Господа нашего Иисуса Христа, поэтому он Царствия Божия и не наследует. И там, в глубине ада, когда душа его будет гореть в вечном огне, он будет вспоминать те пять-шесть раз, когда он был в церкви и причастился, потому что именно тогда только он побывал в Царствии Небесном. Так и говорили в народе: сколько в церковь походишь, столько в Царствии Небесном и побудешь. Господь сказал: «Аз с вами есмь во вся дни до скончания века». И во все дни, когда совершается Божественная служба, Господь здесь присутствует. Поэтому, приходя в храм, мы приходим не к батюшке и не пение послушать – мы приходим к Самому Господу нашему Иисусу Христу. Он здесь присутствует не только Духом Своим Святым, но и Телом. И мы так же, как кровоточивая, можем к Нему прикоснуться, Он так же может нас исцелить от любой болезни.

Кто из нас Евангелие читал, знает, сколько приходило к Господу людей – и все исцелялись, кто хотел. А ведь мы та же толпа, которая окружает Христа Спасителя, как и тогда, в то древнее время, две тысячи лет назад. Перед нами живой Христос, мы так же можем послушать Его слова – через святое Евангелие Господь обращается к нам. Мы находимся среди учеников Христовых и веруем в Него. Среди нас есть люди и более крепкой веры, более любящие Христа, как Иоанн Богослов, и такие горячие, но не твердые, как апостол Петр, или, например, как Иуда-предатель, который и верует, но соблюдает свой интерес и готов в любую минуту продать Христа. Все то же самое, и так же каждый из нас может припасть к Христу Спасителю, может прикоснуться не только к одежде Его, но и принять Тело Его в себя.

А почему с нами ничего не происходит? Почему не творятся такие великие чудеса? Да потому, что у нас веры такой нет. Господь, когда исцелял, всегда спрашивал: имеешь ли веру хоть сколько-нибудь? Вот если имеешь веру, Господь тогда творит. А у нас такое маловерие, вера наша слепая, она не видит Бога, поэтому ничего и не происходит. Много народу ходило вокруг Христа, и Господь спрашивал: за кого вы Меня почитаете? Одни говорили: Ты воскресший Иоанн-пророк; другие: кто-то из пророков; третьи просто за учителя принимали. И только единицы исповедали Его Богом: слепой Вартимей назвал Его Сыном Давидовым, то есть признал в Нем Христа, или Петр увидел в Этом Человеке Божество, назвал Его Христом. Так и каждый из нас: вот мы пришли в храм, а не каждый здесь Бога видит; забывает как-то, к Кому пришел. Вроде толпа какая-то существует, вот и потолкусь здесь, постою, послушаю, интересно все-таки, да и потом в храм сходил – на душе легче. Вроде такая психотерапия – чтобы мне полегчало, чтобы на душе было весело.

И так же в те времена вокруг Христа много людей ходило, всяких зевак: постоят, потолкаются, послушают, потом к себе домой возвращаются, опять к своим грехам. Некоторых Господь и накормил, и напоил, некоторых исцелил от страшных болезней. Десять прокаженных было, Он их исцелил – и только один из десяти пришел поблагодарить, а остальные сразу забыли. Вот так и мы получаем от Бога всякие милости, а сразу забываем, Кто нам это подал. Так вот в слепоте и живем, не чувствуем Бога, потому что душа полна греха, душа не омывается Кровью Христовой. Потому что мы не жаждем этого. Господь научил Своих учеников молитве «Отче наш», и в ней просится о Хлебе небесном: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Это на все времена сказано: ежедневно нужно жаждать участия в Божественной трапезе и участия в Божественной Евхаристии для того, чтобы с Богом соединиться. А у нас равнодушие, нам как-то все равно. Это наше равнодушие – греховное.

Что нас может отлучить от любви Христовой? Что нас может отлучить от Божественной Евхаристии? Только церковная дисциплина. Потому что мы люди немощные, грешные и каждый день не можем причащаться. Мы не сумеем достойно подготовиться, мы не сумеем так жить, как жили первые христиане, которые причащались ежедневно. Мы такой огненной жизни не в силах теперь выдержать, мы все стали разрозненны. Раньше в древней Церкви так было: вот собрались на Божественную литургию; кто не причащается, должен уходить, ему нечего здесь делать, и двери даже закрывали, потому что это собрание тайное, здесь никакой посторонний не может быть – а тот, кто не причащается, он просто чужой. Потом эта практика изменилась, потому что приходил новый народ, все больше и больше, и стадо стало как бы распадаться.

Раньше христиане все были как одна семья. Мы сейчас говорим: братья и сестры! Но это только слова, потому что никакие мы не братья и никакие мы не сестры. Нам какой-нибудь безбожник брат наш или племянник гораздо дороже, чем родная сестра во Христе, которая здесь стоит, хотя должно быть наоборот. Когда Господь сидел с учениками и Ему сказали, что пришли Мать и братья Его, Господь ответил: кто Мати Моя? кто братья Мои? кто слушает слова Божии, тот Мне и сестра, и брат, и Мать. Хотя неужели Он Мать Свою не любил, Богородицу, Которую вознес превыше ангелов и серафимов?

А мы все за плоть цепляемся, а братьев и сестер во Христе побоку. Поэтому мы и не представляем единой семьи. Поэтому у нас так: один причащается, другой кается; один в храм пошел, а другой сейчас к первому мая салаты режет; один Евангелие читает, другой не читает; один молится, другой не молится; один постится, другой нет, а третий сам себе выбирает, когда ему поститься, когда не поститься: вот эту неделю попощусь, вот ту пропущу, а вот эту опять попощусь. То есть каждый сам по себе, кто во что горазд. Но чтобы не отвергать никого, Церковь пошла таким путем: во время литургии священник читает тайные молитвы – не в том смысле, что они должны быть скрыты от христиан, нет, текст их известен, и каждый может их знать, – а тайные в смысле таинственные (по-гречески «мистикос»). Эти молитвы стали читать не вслух, а про себя, потому что тот, кто не причащается, не может в них участвовать: в них говорится только о том, чтобы нам достойно причаститься. А как же человек будет молиться об этом и потом не причащаться? Это бессмыслица. Поэтому молитвы читаются тайно, и тот, кто готовился к святому причастию, тот внутренне, духовно переживает эту встречу с Богом, а тот, кто просто пришел постоять, помолиться, остается за неким духовным порогом, хотя телесно он в храме.

Церковь вынуждена так делать, зная наши немощи, но положение это все равно неестественное, потому что Церковь есть семья Христова, мы все должны друг друга любить, знать, почитать, друг другу ноги должны мыть, а у нас этого ничего нет. Мы не исполняем то завещание, которое дал нам Христос Спаситель перед Своей смертью – а ведь это воистину завещание, потому что Господь, когда совершил Божественную литургию, на горе Елеонской, в Гефсиманском саду, молился до кровавого пота, принимал на Себя грехи всего мира. Потом предан был, и Его схватили, и Он пошел на страдания и на смерть. То есть это было Его предсмертное завещание Своим ученикам: мойте друг другу ноги и причащайтесь.

Вот заповедь всей нашей жизни: мыть друг другу ноги – то есть относиться друг к другу с любовью, почтением, благоговением и смирением – и причащаться Святых Христовых Таин. Люби ближнего своего и люби Бога – в этих двух действиях все завещание Христово. Как просто! Не надо никакого ума иметь, чтоб это постигнуть. Господь дал нам образ, Он говорит: вы называете Меня Господом и Учителем, и Я вот вам ноги мою, и вы так должны поступать. И Чашу показал им и говорит: «Сия есть Кровь Моя, Новаго Завета».

Когда мы причащаемся, мы вступаем в завет с Богом, в договор, мы принимаем в себя благодать Божию, чтобы она попалила терния наших грехов. Вот где наше спасение. Многие думают: что нам делать? кому молебен надо служить? куда съездить где-то отчитаться за что-то пред кем-то? Вот Христос живой. Чего нам еще искать? Что может быть выше? Какие могут быть еще поездки, поиски, книги? Здесь живой Христос пребывает Телом и Духом. Нет, еще какие-то надежды на что-то. В нашей голове сместились все понятия. Отчего такое нечувствие? У нас нет духовного зрения, потому что наши уши закрыты грехом, наши очи смежились грехом, все им залеплено. Поэтому, чтобы нам узреть свое спасение, увидеть, почувствовать, надо нам покаяться, то есть изменить свою жизнь.

Преподобный Серафим Саровский, когда у него спрашивали, как нужно причащаться, говорил: чем чаще, тем лучше. А в его время сказать такие слова – это было прямо революцией, потому что как так? Больше, чем раз в год, редко кто причащался; монахи там четыре раза в году, каждым постом, и то считалось часто. Но считалось совершенно неверно, и что сейчас из двухсот шестидесяти миллионов людей осталась только маленькая горстка православных – результат того, что наши предки, наши дедушки и бабушки, причащались раз в году. Вот поэтому и иссякла благодать. И дети наши почему в Бога не веруют, почему мы воспитали безбожников? Потому что если мы их и причащали, то, может быть, раз или два раза в году, а не ежедневно. Поэтому-то мир их и съел, и смял, и воспитал по-своему, что не было в их сердечке благодати, они не напитаны были Кровью Христовой.

Почему Церковь нам заповедала с детства крестить человека? Лучше бы подождать, воспитать его, научить, потом крестить? А нет, именно с детства, чтобы он с малого младенчества имел возможность причащаться. Для чего? Чтобы противостоять злу, которое в мире. А мы так: родили, крестили, некоторые причастили, а некоторые и не причастили, и вот ребеночек растет, растет. А потом: ой, он у меня пьет, он в тюрьме, он меня бьет, он меня из дома выгоняет. Но кто же виноват-то, кроме тебя? Что сеяли, то и жнем. Сеяли в них только скандалы, драки, ругань, злобу, а не сеяли благодать Божию. Что ж теперь, чему удивляться? Нужно теперь только терпеть.

Вот такое отношение к Чаше Христовой надо нам обязательно изменить, надо усердствовать, стараться причащаться почаще. Отвержение причащения есть грех очень тяжелый. Для христианина это хуже всякого убийства, воровства, блуда, хуже всякого колдовства. Одно дело, если священник отлучил от причастия – смирил человека или еще по какой-то причине считает, что он не может часто причащаться. Человек стремится, а его останавливают, охлаждают его пыл, чтоб он излишне скоро на небо не улетел и оттуда не упал. Это одно дело, а другое, когда человек сам.

Это не значит совсем, что нужно непременно каждый день причащаться. Было бы идеально, если бы мы все каждый день причащались, но это невозможно, мы не в состоянии такую жизнь выдержать, мы можем в уме повредиться, потому что не справимся с этим. Каждый должен обязательно подвиг нести в свою меру, а причастие – это подвиг. Но уж раз в месяц, раза два в месяц каждый может и поговеть, и в храм прийти, и душу свою подготовить. А у нас такое нерадение. Поэтому нам надо в этом обязательно исправиться.

Мы являемся наследниками Царствия Небесного, но если не исполним завещание, которое дал нам Отец Небесный через Господа нашего Иисуса Христа, то как же тогда наследуем Царствие? Поэтому мы должны помнить этот Христов завет о том, что надо ноги друг другу умывать, любить друг друга, относиться со смирением, с почтением, обязательно смиряться перед людьми и обязательно причащаться Святых Христовых Таин чем чаще, тем лучше. Аминь.

Крестовоздвиженский храм, 1 мая 1986 года

Проповедь 2-я

Следуя по стопам Учителя нашего и Господа Иисуса Христа, мы по милости Божией дошли до Великого Четверга – дня, в который Господь дал Церкви, состоявшей тогда всего из двенадцати человек, Свое завещание. Он знал, что скоро будет предан и начнется Его крестный путь. Обычно, когда время кончины близко, человек делает завещание – и такое завещание сделал Господь Своим ученикам.

Христа всегда окружали не только ученики, а разные люди. Так же и сейчас. Мы все сегодня собрались у престола Божия, на котором почивает Пречистое Тело Христово, но совсем не все из нас являются учениками Христовыми. Некоторые даже вообще Христа не знают. Они пришли к Богу, Который им неведом, зная лишь, что встретиться с Ним можно в храме Божием. И они пришли в храм, потому что хотят получить от Бога милость. А есть среди нас такие, которые легко готовы отречься от Христа. Есть и такие, которые отрекаются, а потом вновь возвращаются к Нему. Есть и верные ученики Христовы, есть и слабые, малодушные. Все-все точно так же, как две тысячи лет назад.

И слова Христовы обращены не ко всем, потому что совсем не все ходящие в церковь спасутся и даже не большинство – спасется малое стадо. Господь сказал: «Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное». Только ученик Христов, да и то не каждый. Многие не смогут так прожить жизнь, чтобы не предать своего Учителя. Соблазны этого мира и те грехи, те страсти, которые есть в душе, ближе их сердцу, чем благодать Божия, чем Царствие Небесное. Поэтому завещание Христа Спасителя относится не ко всем.

Ко всему человечеству обращены заповеди Моисея: почитай Единого Бога, хотя бы раз в неделю приходи в храм, чти отца и мать, не твори себе кумира, не блуди, не воруй, не убивай, не ври, не завидуй – и будешь нормальным человеком. А от христианина требуется нечто большее. Ученики Христовы должны друг другу умывать ноги, причем самый старший должен умывать младшим. Или, как апостол Павел говорит: мы, сильные, должны «немощи немощных носити». Если ты хочешь быть близким Богу, близким Христу, ты должен служить – как и Господь пришел не для того, чтобы Ему послужили, а чтобы Самому послужить. Ученик не больше учителя, поэтому те, кто хотят быть учениками Христовыми, должны поступать, как поступал Он. Только им дано это завещание, потому что, пока человек ворует, блудит, клевещет, врет, в храм не ходит, о нем вообще речи нет, это не человек еще, он еще живет по законам джунглей, как зверь.

Завещание Христово обращено лишь к тому, кто уже стал нормальным человеком и кто хочет небесного совершенства. Как однажды некий юноша подошел ко Христу и говорит: «Хочу вечной жизни». Господь сказал: «Соблюдай заповеди». «Я соблюдаю их с детства», – говорит. «Хорошо, – сказал Господь, – хочешь быть совершенным – все продай и следуй за Мной и будешь Моим учеником». Но этот юноша был очень жадный и не смог своей жадности преодолеть, поэтому ничего у него не получилось. А ученик Христов должен всю свою жизнь отдать на служение Богу и ближним. Отдать от самого начала и до самого последнего конца, потому что быть учеником Христовым – это значит стяжать любовь. А любовь, по слову апостола Павла, своего не ищет – никакой своей малейшей выгоды, ни пользы, никаких своих мечтаний, ничего себе, а только чтобы послужить Христу.

Господь не любил много говорить, поэтому в Евангелии апостолы не так уж много передают Его слов, но изображают очень много поступков, которые Господь совершал на глазах у них и они запечатлялись в их памяти. В этих поступках тоже заключалось Его учение. И в Великий Четверг, зная, что приблизился страшный час, когда Он будет предан, Христос взял таз, полотенце и стал умывать ноги ученикам. Это их так поразило, что Петр даже стал Ему препятствовать. Он был человек очень горячий, поэтому сказал: «Не умоешь ног моих вовек» – так это его смутило. Кто Ты – и кто я, ничтожество! Петр прекрасно помнил тот благоговейный ужас, который обуял его, когда они поймали много рыбы, и как он сказал: «Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный», то есть я не могу даже рядом с Тобой стоять, я весь трепещу. И вдруг Он, Господь, умывает ему ноги, как самый последний раб!

Апостолов это так поразило, что они запомнили это навсегда. И если мы хотим быть учениками Христовыми, мы тоже должны запомнить это навсегда. Если мы хотим Царствия Небесного, если мы хотим быть Христовыми учениками, мы должны идти этим завещанным нам путем: учиться умывать друг другу ноги, относиться друг к другу с кротостью, с любовью, с желанием послужить во что бы то ни стало. Наше сердце должно быть милостивое, наполненное любовью, сочувствием.

А второе, что Христос сделал – Он собрал учеников в Сионской горнице, чтобы совершить с ними Пасху. И этой ветхозаветной, иудейской Пасхе Он придал совершенно другой смысл. Иудеи на Пасху поедали агнца, молодого непорочного ягненка, в воспоминание о том, как Господь через Моисея вывел их из Египта в землю обетованную. А Господь установил Новый Завет в Своей Крови: Он выводит всех Своих учеников из жизни плотской в жизнь духовную. Земля обетованная – это Царствие Небесное, которое начинается уже здесь, на земле. Соединение земли с небом происходит вот на этой пасхальной службе, которую христиане стали называть Евхаристией, что значит «благодарение». Это та служба, которую мы совершаем каждый день и на которой каждый, кто перестал быть животным и желает быть учеником Христовым, может встать на путь небесной жизни, приобщиться к небу, приобщиться к благодати Божией.

Тогда, в Сионской горнице, Христос, указывая на хлеб, сказал ученикам: «Сие есть Тело Мое». Указывая на чашу, сказал: «Сие есть Кровь Моя». И благословил их. И каждый день во всех православных церквах Господь творит то же самое. Священник, посвященный на это Самим Богом, указывая на тот же хлеб и то же чистое вино, говорит, что это есть Тело Христово, а это есть Его Кровь, и молится вместе с народом. И по вере их и по благословению Божию Дух Святый приходит и Дары эти претворяет в Тело и Кровь Христа Спасителя. И каждый верный Христу может приступить к Чаше жизни и вкусить от нее – с целью соединения. Причастие есть свидетельство того, что человек по благодати соединяется с Самим Христом Богом, а через Него со всей Пресвятой Троицей.

Чудесное таинство! Грешный человек, но желающий приобщиться жизни небесной, может начать эту небесную жизнь уже здесь. Поэтому ученик Христов, вставший на путь умовения ног, стремится приступать к Чаше жизни постоянно, он не может без этого жить. А если человек не ощущает в себе потребности в пище небесной, значит, он просто чужд Церкви, чужд Евангелию и чужд Христу. Хотя того, кто не согрешает смертно, Церковь и не отлучает от причастия за то, что он редко причащается, но редкое причастие – свидетельство равнодушия ко Христу, нежелания быть с Ним, нежелания иметь с Ним общение. Потому что для тех, кто любит друг друга, естественно быть всегда вместе. Недаром Тайная вечеря уподобляется в Евангелии браку, потому что не бывает теснее общения, чем в супружестве, где муж и жена становятся одним телом. Поэтому служба, которую мы совершаем, подобна браку, где душа христианина, как невеста, приходит к своему Жениху Христу и они соединяются вместе в любви во веки веков.

Общение со Христом в таинстве Евхаристии есть второе самое главное завещание Христа Спасителя всем Его ученикам. Если будете есть Мою Плоть и пить Мою Кровь, не увидите смерти вовек, перейдете от смерти в жизнь, а если не будете, то не имеете части со Мной, сказал Господь. И, постепенно очищая свои мысли, достигая чистоты сердечной (потому что греховные свои поступки мы уже должны давно оставить за порогом храма), мы через таинства приобщаемся к Сыну Божию, а через Него – к таинственной жизни Пресвятой Троицы. И по мере очищения нашего сердца приобщение это делается все более глубоким и полным, до тех пор пока мы тоже не станем сынами Божиими, как Христос.

Каждый человек призван к тому, чтобы стать Христом, помазанником Божиим, носителем благодати Божией, Богоносцем и Христоносцем, и совершается это не силою человеческой, а силою Божией, которая подается человеку в святом причащении. Поэтому каждый ученик Христов устремляется к Чаше постоянно. Это средоточие всей его жизни, без этого он не мыслит своего существования, это цель и смысл всего его бытия. Если же этого стремления нет, значит, он просто не христианин, и это очень печально. А если человек не имеет такой любви ко Христу и все же причащается Святых Христовых Таин, то это еще и опасно, потому что он не благодать Божию воспринимает, а сжигает свою душу. Если ты не встал на путь умовения ног другому, на путь смирения, на путь достижения любви, если ты живешь обычной мирской жизнью, как прочие человецы живут, а хочешь причащаться – тогда, значит, ты просто не понимаешь, что такое причастие. А тот, кто не понимает, чего он причащается, тот в суд себе ест и пьет, как сказал апостол. От этого многие внезапной смертью умирают и часто и сильно болеют.

Почему так? Неужели Бог – это зло? Почему, прикоснувшись к Богу, можно умереть или тяжело заболеть? Дело вот в чем. В Церкви издавна установлен благодатный обычай перед каждым причащением исповедоваться, очищать свою душу. В таинстве покаяния человек отделяет себя от греха. Глядя на себя в зеркало евангельское, он всматривается в свою душу и видит, в чем его недостаток по сравнению с тем, чего требует от него Господь, и свидетельствует перед Церковью в лице священника: я недостаточно еще управил жизнь свою в Царствие Небесное, я согрешил вот этим и этим, и я прошу тебя: прости мне, так как ты имеешь власть разрешать грехи, разреши мне этот грех для того, чтобы я имел возможность его преодолеть; я хочу приобщиться ко Христу, потому что только Он Спаситель, без Него я спастись не могу, Он для того и в мир пришел, чтобы меня спасти; я, как кровоточивая, пусть и не имевшая права касаться никого, хочу все-таки прикоснуться к Нему, потому что я хоть и сознаю себя нечистым, но я жажду этой чистоты.

И когда человек вот так отделяет себя от греха, благодать Божия, которая подается ему в таинстве покаяния и в причастии, весь этот грех сжигает, потому что Бог есть огонь, сжигающий всякую нечистоту. А если человек не кается в грехах, не борется с собой, а продолжает свою обычную, греховную жизнь, живя так, как живут прочие люди, не стремящиеся к Царствию Небесному, тогда все это остается в его душе – и огонь, который призывается попалить его грехи, сжигает их там, внутри. Есть даже такое понятие: сожженная совесть. Поэтому страшно причащаться без покаяния, без желания сегодня же исправить свою жизнь в том, в чем ты осознал; безумно, слепо, во что бы то ни стало причаститься неизвестно чего, чего ты даже не понимаешь; причаститься только потому, что Великий Четверг, потому что Пасха, потому что день рождения, потому что именины или там еще что-нибудь.

И если священник иногда отлучает – что сейчас бывает редко – от причастия, это не оттого, что он злой или жадный. Нет, Чаша эта не принадлежит священнику, хотя он и является хранителем таинств Христовых. Священник не может причащать человека, явно согрешающего смертными грехами, потому что жалеет его и не хочет, чтобы огонь небесный сжег его на месте. Поэтому он старается увещевать этого человека, остановить его в грехе, заставить одуматься – и только тогда иметь дерзновение приобщиться Святых Христовых Таин, хотя, конечно, все этого недостойны, даже сам Василий Великий о себе так говорил. И тогда благодать, которую человек получит в таинстве, подаст ему силу, чтобы сделать следующий шаг навстречу к Богу, потому что сам себя очистить он не может.

Мы очищаемся от грехов Кровью Христовой, и ничем иным. Поэтому отношение человека к причастию – это отношение его и ко Христу, и к Евангелию, и к заповедям, и к Царствию Небесному. Это есть некий камень, на котором человек выправляет свое благочестие. И по тому, как он готовится к причастию, по тому, как часто он желает причащаться, по тому, как он к этому относится, по тому, что с ним происходит после причастия, можно совершенно определенно сказать, насколько он ко Христу близок или далек от Него. И совершенно понятно, что формальное причастие ничего не дает. Напоминание всем нам – Иуда, который причастился, и в него вошел сатана, потому что он, имея в душе намерение предать, все-таки дерзнул приобщиться Таин Христовых. Поэтому любой из нас, кто подходит к Чаше, не имея намерения исправить свою жизнь в том грехе, который он осознал, в том, в чем она не соответствует евангельскому призыву, «суд себе яст и пиет» и является иудой, предающим Христа.

Зачем такой человек вообще пришел сюда? Зачем Иуда оказался на Евхаристии? Господь несколько раз его увещевал: остановись. Нет, он все-таки это сделал, и кончилось это страшным событием, после которого нет возврата, потому что хуже самоубийства нет греха. Поэтому если мы причащаемся без страха Божия, без желания исправиться, а только чтоб во что бы то ни стало причаститься, совершенно не рассуждая, что это есть «огнь поядающий», то вместо Царствия Небесного мы получаем геенну огненную, которая будет разгораться в нашем сердце. Господь сказал однажды: «Не мир пришел Я принести, но меч», причем обоюдоострый. Поэтому все таинства, установленные Христом Богом, обоюдоострые – как скальпелем можно сделать и блестящую операцию, а можно, если он окажется в других руках, и погубить человека.

Господь указал нам путь. И сегодня, читая Евангелие, воспевая стихиры, мы молитвенно вспоминаем день, когда это случилось. А вчера мы читали канон о том, как это все происходило, чтобы вновь и вновь задуматься над своей жизнью: кто я такой? человек я или зверь? ученик ли я Христов или просто часть праздношатающейся публики, желающей от Бога только здоровья и мирского благополучия? хочу ли я Царствия Небесного или я хочу пожить хорошо и богато? что мне от Бога надо: хорошего к себе отношения людей или любви Божией? к чему я стремлюсь? как я Богу служу? в чем управлена моя жизнь?

Задуматься, поставить себе эти вопросы, почитать Евангелие, сравнить с ним свою жизнь. И если совесть в нас еще жива (а это отнюдь не во многих, некоторые даже и не знают, что такое совесть, она вообще у них никак не шевелится, поэтому они обычно себя считают во всем правыми, а всех вокруг виноватыми – и это уже смерть души), – но если совесть жива, тогда, все время оживляя ее в себе, все время возгревая в себе любовь к Богу, устремляясь к Царствию Небесному, мы должны устремляться к Чаше, каяться в грехах, не просто их перечисляя тупо день ото дня, а от каждой исповеди совершая некий пусть и маленький, но все-таки шаг к чистоте и к свету.

Господь сказал: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». В чем наше сокровище? что занимает наши мысли? чему принадлежит наше сердце? Ищите прежде Царствие Небесное, а остальное вам приложится, говорит Господь. Если мы верим Ему, то мы будем искать Царствие Небесное. А если не верим, тогда это невозможно, потому что Христос требует от нас невозможного для обычного человека.

Как это – любить врагов? Это вообще непонятно. Или ударят по правой – подставь левую? Или ноги умывать? Буду я еще ему ноги умывать, ишь какой нашелся – вот обычное наше произволение. А Христос пришел дать некий высший идеал. И понятно, что обычному, среднестатистическому человеку выполнить это нельзя. Но по благодати Божией можно. И мы, слава Богу, имеем десятки и сотни тысяч людей, которые засвидетельствовали своей жизнью, что это можно, и нужно, и было, и будет всегда. Пусть среди населяющих сейчас планету таких людей не так уж и много, но только они наследуют Царствие Небесное. Только они.

И каждый из нас в ту меру, которая ему возможна и доступна для его ума, и сердца, и воли, тоже должен исполнить в своей жизни это завещание Христа, состоящее из умовения ног друг другу и осуществления любви к Богу и к ближнему через Кровь, которая является Новым Заветом, установленным Господом для всех нас. Аминь.

Храм Святителя Митрофана Воронежского, 4 апреля 1991 года

Проповедь священника Иоанна Павлова

Великий Четверг. О таинстве святого Причащения

Многократно в Новом Завете встречается выражение «во Христе». «Кто во Христе, тот новая тварь», «я родил вас во Христе Иисусе благовествованием», «как во Адаме все умирают, так во Христе все оживут» и многие другие. Что означает выражение «во Христе»? Оно означает, что Церковь Христова, то есть христиане, призваны войти во Христа, соединиться с Ним, стать клетками Его тела. Об этом говорит святой апостол Павел: «Мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его» – и говорит далее, что тайна такого соединения «велика есть». И поистине велика тайна соединения человека со Христом, тайна вхождения в Его Тело. Пока эта тайна нам до конца не открыта, она вполне откроется лишь в Будущем веке, при Втором пришествии Христовом, и Сам Спаситель говорит об этом так: «В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас».

Итак, смысл христианской жизни – соединение со Христом, вхождение в Него и пребывание в Нем. Христос, Сын Божий, явившись в мир, дал нам не просто Свое учение – Он дал нам прежде всего Самого Себя, Свое родство, возможность соединения с Собой. И для достижения этого родства Он оставил христианам самое сильное средство – Святое Причастие. Через Причастие Христос предлагает нам Свое родство, Свою Кровь. Святитель Кирилл Иерусалимский говорит, что когда мы причащаемся Тела и Крови Христовых, то становимся Ему сотелесными и единокровными, буквально родными по крови. И через это кровное родство мы таинственно входим во Христа, становимся клетками Его Тела, Его членами, о чем Он Сам говорит: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем».

Человеческое тело всегда состоит из той пищи, какую человек ест. Поэтому если мы едим Тело Христово, то и сами становимся Телом Христовым. И наоборот, если человек не причащается Тела и Крови Христовых, то он не принадлежит к Его Телу и не имеет родства с Ним. Строго говоря, такой человек – не христианин, он не принадлежит к Церкви и далек от Христа. Из Священного Писания мы видим, что апостолы Лука и Клеопа узнали Христа только после того, как причастились Его Тела, а до этого они не узнавали Его, хотя и долго слушали Его чудные слова, хотя и горело их сердце от этих слов.

Кто не причащается Тела и Крови Господних, тот даже и главную христианскую молитву «Отче наш» не имеет особого права читать, ибо как может называть Бога своим Отцом тот, в ком нет Его Крови? Ведь в детях всегда течет кровь отца? А вот те, кто причащается Тела и Крови Христовых, с полным правом, как родные дети, могут называть Бога своим Отцом.

Через Причастие мы принимаем в себя то, чего нет ни в нас самих, ни во всей вселенной, – принимаем бессмертие. Ибо Христос, воскреснув из мертвых, победил смерть и тем положил начало новой Вселенной, новому Веку, где смерти уже не будет. В этот блаженный Век призваны в свое время войти христиане. А пока мы еще в него не вошли, пока мы только на пути к нему, нам дано великое таинство Причастия как залог того Века, как семя его, которое в свое время должно прорасти и принести плоды жизни вечной. Причащаясь Тела и Крови победившего смерть Христа, мы принимаем в себя залог воскресения, как Сам Он говорит в Евангелии: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день». То есть те, кто имеет в себе Тело и Кровь Христа, будут воскрешены Им для вечной жизни. Тогда исполнятся известные слова апостола Павла: «Как во Адаме все умирают, так во Христе все оживут». Ибо все человечество происходит от одной крови – от Адама, и так как Адам подвергся падению и стал смертным, то и все, кто произошел от его крови, также являются смертными. Христос же, Новый Адам, победил смерть и явился родоначальником нового человечества, Он дал миру новую линию Крови. Принимая в себя эту Кровь через Причастие, христиане имеют в себе семя бессмертия и являются новым народом Божиим, который в свое время унаследует вечную жизнь в Царстве Христовом.

То, что делает Христос в таинстве Причастия, похоже на переливание крови, которое применяется в медицине при различных болезнях, например при заражении крови. Зараженную кровь врачи удаляют, после чего вливают в организм новую здоровую кровь. Так поступает и наш великий Врач – Христос: вместо крови ветхого Адама, зараженной смертью и тлением, Он вливает всем приходящим к Нему Свою собственную живоносную Кровь – свободную от тления и являющуюся для принимающих ее источником вечной жизни и бессмертия.

Конечно, все сказанное не означает, что, причащаясь, мы уже автоматически спасены и независимо ни от чего войдем в Царство Христово. Это, конечно, не так. Для того чтобы соединение со Христом, достигаемое через Причастие, было для нас спасительным, нужно еще и жить по заповедям Христа. Это и понятно: ведь если через Причастие мы становимся Телом Христовым, Его клетками и Его членами, то мы должны и действовать так, как угодно Христу. «Исполнением животворящих заповедей Евангельских поддерживается соединение христианина со Христом, – говорит святитель Игнатий Брянчанинов. – Иначе не может член Христов пребывать в соединении со Христом, как действуя из Его воли, из Его разума. И воля, и разум Христовы изображены в Евангельских заповедях». То есть тот, кто соединен со Христом, непременно должен жить по Евангельским заповедям – только тогда он будет истинным членом Тела Христова. В противном же случае он будет в Его Теле инородным членом, который это Тело рано или поздно извергнет из себя.

О великой ответственности христиан, соединяющихся через Причастие со Христом, есть очень хорошие слова у святителя Иннокентия Херсонского. «Да будет мысль о соединении нашем со Христом правилом наших действий, – говорит он, – да удерживает она нас от всего противного Христу и Его святому закону; да располагает ко всему, что честно и похвально перед Богом и людьми! Не попустим, чтобы возлюбленный Жених душ наших терпел и страдал от соединения с нами! Дорого стоила Ему возможность питать нас Своим Телом и Кровью; для этого надлежало взойти на Крест. Не попустим же, чтобы Он, входя под кров души нашей, вновь обрел там для Себя Голгофу».

Итак, зная все это, братия и сестры, будем приступать со страхом, верой и любовью к великому и спасительному таинству святого Причастия, будем принимать в себя пищу вечной жизни и питие бессмертия. Будем также и благодарить Господа за такой Его неизреченный и безмерно великий дар. Однако, соединяясь со Христом через это непостижимое таинство, постараемся еще и свято хранить себя от всего неугодного Ему, хранить от греха и нечистоты, постараемся проводить истинно христианскую жизнь. И тогда Причастие станет для нас спасительным, оно сделает нас детьми Божиими и в свое время приведет туда, где пребывает Господь и все святые Его, – в Царство Небесное, в Будущий век. Аминь.

Проповедь протоиерея Родиона Путятина

Поучения в Великий Четверток

Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу (Ин. 13:14).

Не только Бог, но и мы любим смиренных людей; таково свойство смирения – оно невольно располагает к себе всякого. Смиренных людей любим, слушатели благочестивые, а сами смиряться пред другими не любим; мы думаем, боимся, чтобы смирением не унизить себя, боимся, чтобы не почли нас людьми слабыми, малодушными, когда будем смиряться пред другими.

Так большей частью думаем о смирении мы, так, видно, сначала думали о смирении и апостолы, ибо как же иначе объяснить спор их о первенстве? Иисус Христос знал мысли Своих учеников о смирении, часто и словом, и делом поучал их смирению, наконец, Он благоволил торжественно показать им высоту смирения. Это было на той вечери, на которой установлено Таинство Святой Евхаристии. Иисус Христос со Своими учениками возлежал, вечеря только что началась, ноги у учеников еще не были умыты, как этого требовало обыкновение. И вот Иисус Христос встает со своего места, снимает с Себя верхнюю одежду, берет полотенце и препоясывается им, потом вливает воду в умывальницу и таким образом всем по порядку умывает ноги, отирая полотенцем. Когда же умыл им ноги и надел на Себя одежду Свою, то возлег опять и сказал им: знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом и правильно говорите, ибо Я точно, Господь и Учитель. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу. Вот видите: для Меня не унизительно, что Я смирил Себя пред вами; и вы не унизите себя, когда будете смиряться друг пред другом (см.: Ин. 13, 4–5, 12–15).

И никого смирение не унизит, слушатели благочестивые; оно, напротив, возвышает всякого человека. Да, смирение только представляется нам унижением и слабостью, а в самом деле оно есть обнаружение силы духа и высоты чувствований. Как высокая степень знания есть сознание своего незнания, так и высокая степень нравственного совершенства есть сознание своего несовершенства. Тот много, очень много знал, кто умел сказать: я ничего не знаю. Тот много, очень много имеет совершенств, кто говорит о себе: я ничего не имею. И посмотрим на этих смиренных людей, которые пред всеми себя унижали, посмотрим, кто они были на самом деле.

Смирен был патриарх Авраам, он говорил о себе: я земля и пепел. Но кто этот Авраам? Это – отец верующих, которому между патриархами не было равного. Смирен был царь Давид, он говорил о себе: я червь, а не человек. Но кто этот Давид? Это – Порфироносный пророк, которому между царями не было равного. Смирен был апостол Павел, он писал о себе: я наименьший из апостолов, я недостоин и называться апостолом. Но кто этот Павел? Это – один из первоверховных апостолов, который более всех трудился в деле проповедания. Смиренна была Дева Мария. Она, выслушав от Ангела благовестие о зачатии Сына Божия, говорила: «Величит душа моя Господа и возрадовася дух мой о Бозе, Спасе моем, яко призре на смирение рабы Своея». Но кто эта смиренная Дева Мария? Это – Пресвятая Дева, Матерь Божия, высшая Херувимов и славнейшая Серафимов.

Впрочем, что нам приводить слишком много примеров? Перечислять смиренных – значит перечислять мужей, высоких по духу и святых по жизни. Кончим все одним. Кто этот Христос Иисус, Который всю жизнь до самой смерти непрестанно смирял и уничижал Себя, Который не восхотел трости сокрушенной переломить и льна дымящегося угасить; Кто этот кроткий и смиренный сердцем, умывший ноги Своим ученикам? Высочайшая премудрость, совершеннейшая святость, сияние славы Отчей и образ Ипостаси Его, словом – Бог во плоти.

После сего что же мы должны сказать о тех людях, которые не хотят смириться пред другими, которые любят гордиться собою? Что сказать о них? Это – низкие и ничтожные люди, в них нет истинных достоинств, в них нет ни величия, ни святости. Да, слушатели благочестивые, гордятся только низкие и ничтожные люди. Все тяжелое естественно падает вниз, лежит на земле, а легкое поднимается вверх, летает по воздуху. Так люди великие и святые всегда смиряются пред другими, а низкие и ничтожные ставят себя выше всех. И в самом деле, почему некоторые люди ведут себя гордо? Не имея ничего, они хотят гордостью восполнить недостаток совершенств, надменностью думают заменить слабость своих сил. Почему иной человек, заняв важное место в обществе, делается вдруг неприступным? Он боится, чтобы вблизи не рассмотрели его, кто он таков, он неприступностью хочет скрыть свои недостатки, спесью думает восполнить скудость своих заслуг.

Так-то гордость ослепляет человека; гордые и не видят, как они себя унижают, тем именно унижают, чем думают возвысить. Когда они показывают себя другим, то показывают, как они ничтожны, когда скрывают себя от других, то дают знать, что они слабы. Итак, слушатели благочестивые, если вы увидите человека гордого и неприступного, то не старайтесь много разгадывать, кто он таков; это просто человек без истинных достоинств, в нем нет ни хорошего ума, ни доброго сердца. Правда, и люди с великими достоинствами иногда предаются гордости. Но зато надолго ли они остаются великими при своей гордости?

Начать гордиться – значит начинать падать, мечтание о себе – приготовление к унижению. Рассказывал авва Антоний о себе: «Я видел некогда все сети врага, распростертые по земле, и сказал с глубоким вздохом: увы, кто избежит их? Но услышал голос, ко мне пришедший: «Смирение!» Да, смиренные легко избегают и вражьих сетей, тогда как гордые опутывают себя своими собственными сетями. Бог оставляет гордых самим себе, а смиренных поддерживает Своею благодатию. И потому-то, слушатели благочестивые, когда вы возмечтаете о себе, то бойтесь, чтобы вам в скором времени не посрамиться.

Только при смирении высок и силен человек, а без смирения он слаб и низок. Правда, низкие и слабые люди тоже иногда смиряются, но как они смиряются? Их смирение не лучше гордости. Пред кем смиряются низкие люди? Только пред высшими. Для чего смиряются? Чтобы удобнее возвыситься. В каких слабостях признаются слабые люди? В самых ничтожных, маловажных. Для чего признаются? Чтобы дать знать другим, как маловажны слабости, которым они подвержены. Таким образом, у низких и смирение всегда низко – истинное смирение для них слишком высоко, оно не по их духу. Истинно смиренный потому и смиряется, что он смирен душой, потому и не возносятся его очи, что не надмевается его сердце; у него сердце, как невинное, покорное, простосердечное дитя. Оттого-то истинно смиренными всегда бывают только люди с совершенствами, люди великие и святые, только у таких людей достанет духу говорить о себе: я земля и пепел, я червь, а не человек.

Итак, слушатели благочестивые, смирение вовсе не есть признак слабого и малодушного человека. Вот гордые люди всегда слабы и малодушны, а смиренные всегда велики и святы, смиренная выя есть признак величия духа, а гордое чело – отпечаток малой души. И потому не будем смущаться, хотя бы нам довелось отправлять самую низкую должность раба: низкая служба никогда не унизит высокого человека. Впрочем, смиряя себя пред другими, не будем раболепствовать им, как это делают люди низкие и слабые пред высшими: истинное смирение и в унижении не унижается, и во мраке сияет святостью.

Господи Боже наш, показавый меру смирения в Твоем крайнем снисхождении, облагодати нас в услужении друг другу и вознеси божественным смирением. Аминь.


Источник: https://azbyka.ru/days/2018-04-05

(150)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *