Слово на Благовещение Пресвятой Богородицы (проповеди)

Юрий Рубан

«Днесь спасения нашего главизна…»

На­зва­ние се­го­дняш­не­го празд­ни­ка ука­зы­ва­ет на ка­кое-то осо­бое, неслы­хан­ное ра­нее «ра­дост­ное из­ве­стие», про­зву­чав­шее еди­но­жды в ми­ро­вой ис­то­рии. Этим и объ­яс­ня­ет­ся от­сут­ствие у на­име­но­ва­ния празд­ни­ка уточ­ня­ю­ще­го смысл под­за­го­лов­ка (осо­бен­но в оби­ход­ной ре­чи): про­из­но­ся од­но лишь сло­во «Бла­го­ве­ще­ние», мы не бо­им­ся быть невер­но по­ня­ты­ми, ибо «ра­дост­ных из­ве­стий» бы­ло мно­го, но Бла­го­ве­ще­ние слу­чи­лось лишь од­на­жды. Та­ким об­ра­зом, на­зва­ние празд­ни­ка «Бла­го­ве­ще­ние Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це» бук­валь­но озна­ча­ет: «Ра­дост­ная весть [со­об­щен­ная] Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це»[*]. Ка­кая же ра­дост­ная весть со­став­ля­ет су­ще­ство празд­ни­ка? Кто был вест­ни­ком?

Из Еван­ге­лия от Лу­ки мы узна­ём, что немно­гим бо­лее двух ты­ся­че­ле­тий то­му на­зад в ма­лень­ком па­ле­стин­ском го­род­ке На­за­ре­те со­вер­ши­лось пре­вос­хо­дя­щее на­ше ра­зу­ме­ние со­бы­тие – при­ро­да Бо­га со­еди­ни­лась с при­ро­дой че­ло­ве­ка. Здесь жи­ла скром­ная под­дан­ная рим­ско­го им­пе­ра­то­ра Ав­гу­ста, юная Ма­рия, к то­му вре­ме­ни си­ро­та. Она про­ис­хо­ди­ла из ди­на­стии ца­ря Да­ви­да, к ко­то­рой при­над­ле­жал и Иосиф, хра­ни­тель дев­ства Ма­рии, по­жи­лой вдо­вец, ко­то­ро­му Она бы­ла об­ру­че­на во ис­пол­не­ние тра­ди­ции, вос­пре­щав­шей доб­ро­де­тель­ной жен­щине оста­вать­ся оди­но­кой. Иосиф был бе­ден, ра­зу­ме­ет­ся, не афи­ши­ро­вал свое про­ис­хож­де­ние (это бы­ло смер­тель­но опас­но!) и вёл жизнь про­сто­го ре­мес­лен­ни­ка.

Мож­но пред­ста­вить чув­ства юной Де­вы, Ко­то­рой, во вре­мя от­сут­ствия Иоси­фа, вдруг зри­мо пред­стал небес­ный вест­ник. По­сле­до­вал диа­лог (смот­ри­те еван­гель­ское чте­ние), из ко­то­ро­го Ма­рия узна­ла, что имен­но Её из­брал Бог стать Ма­те­рью Сво­е­го при­шед­ше­го на зем­лю Сы­на. Тре­бу­ет­ся лишь Её осо­знан­ное со­гла­сие. Де­ва Ма­рия – Вто­рая Ева, как на­зы­ва­ет Её хри­сти­ан­ское бо­го­сло­вие, – мед­лит, про­яв­ляя ра­зум­ную осто­рож­ность, недо­ста­ток ко­то­рой по­гу­бил первую Еву. На­ко­нец, зву­чат сло­ва: «Пред то­бой – ра­ба Гос­под­ня; пусть осу­ще­ствит­ся во Мне то, что ты ска­зал».

О со­вер­шив­шем­ся в эти мгно­ве­ния та­ин­стве труд­но го­во­рить: лю­бые сло­ва ка­жут­ся непро­сти­тель­ной дер­зо­стью. Здесь при­ста­ло толь­ко бла­го­го­вей­ное со­зер­ца­ние тай­ны: всем нам «удобее мол­ча­ние (при­ли­че­ству­ет мол­ча­ние)», – как по­ёт­ся в од­ном из бо­го­ро­дич­ных гим­нов.

По­ста­ра­ем­ся лишь по­нять глав­ное: то, что за­ни­ма­ет несколь­ко строк еван­гель­ско­го по­вест­во­ва­ния, под­го­тав­ли­ва­лось всей ис­то­ри­ей вет­хо­за­вет­но­го че­ло­ве­че­ства, и в диа­ло­ге ан­ге­ла и Де­вы Ма­рии эта ис­то­рия об­ре­ла свой смысл и дол­го­ждан­ное за­вер­ше­ние. Вет­хий за­вет (что зна­чит бук­валь­но «древ­ний со­юз», «ста­рый до­го­вор») Бо­га с че­ло­ве­ком, имев­ший ха­рак­тер под­го­то­ви­тель­ный и вре­мен­ный, от­ныне сме­ня­ет­ся Но­вым Со­ю­зом со всем че­ло­ве­че­ством и на все вре­ме­на.

Од­ни­ми лишь сво­и­ми си­ла­ми че­ло­век не мог пре­одо­леть глу­бо­чай­шую про­пасть, раз­верз­шу­ю­ся меж­ду ним и Бо­гом, ибо страш­ный удар, со­тряс­ший его в неза­па­мят­ные вре­ме­на («гре­хо­па­де­ние пра­ро­ди­те­лей»), рас­ко­лол его свер­ху до­ни­зу: от выс­ше­го со­зна­ния до те­лес­ной при­ро­ды. Он пе­ре­стал при­над­ле­жать Сво­е­му Со­зда­те­лю, а зна­чит – и сво­е­му ра­зум­но­му «я». По­тре­бо­ва­лась встре­ча и ре­аль­ное со­еди­не­ние Бо­же­ствен­ной и че­ло­ве­че­ской при­ро­ды через Бо­го­во­пло­ще­ние. Толь­ко так мог­ла быть воз­вра­ще­на в пер­во­здан­ное до­сто­ин­ство це­лост­ная при­ро­да че­ло­ве­ка. И в ли­це Ма­рии че­ло­ве­че­ство до­стиг­ло выс­шей точ­ки сво­е­го ду­хов­но-нрав­ствен­но­го раз­ви­тия и очи­ще­ния на пу­тях вос­ста­нов­ле­ния пер­во­на­чаль­но­го Со­ю­за с Бо­гом.

Неза­ме­чен­ным бы­ло яв­ле­ние Де­ве Ма­рии вест­ни­ка Небес, ни­кто не слы­шал про­ис­шед­ше­го меж­ду ни­ми раз­го­во­ра. Ни­чуть не из­ме­ни­лась ви­ди­мая жизнь по­сле ис­чез­но­ве­ния ан­ге­ла – ни в са­мом На­за­ре­те, ни, тем бо­лее, в гор­де­ли­вом Ри­ме. Но как уди­ви­лись бы жи­те­ли огром­ной мно­го­языч­ной Им­пе­рии, ес­ли бы узна­ли, что имен­но в этом непри­мет­ном со­бы­тии на­шла свое оправ­да­ние и за­вер­ше­ние вся ис­то­рия че­ло­ве­че­ства от Ада­ма и что их по­том­ки ста­нут от­счи­ты­вать Но­вую эру от Дня Рож­де­ния маль­чи­ка, Ко­то­ро­го окру­жа­ю­щие пре­не­бре­жи­тель­но на­зы­ва­ли «сы­ном плот­ни­ка»!

«Се­го­дня – на­ча­ло на­ше­го спа­се­ния…», – по­ёт­ся за бо­го­слу­же­ни­ем. Про­дол­же­ни­ем его станет зем­ная жизнь Бо­го­че­ло­ве­ка Иису­са Хри­ста – «Вто­ро­го Ада­ма», а за­вер­ше­ни­ем – Тай­ная ве­че­ря, Гол­го­фа, воз­глас «Со­вер­ши­лось!», нис­хож­де­ние во Ад, Три­днев­ное Вос­кре­се­ние, Воз­не­се­ние и си­де­ние «одесную От­ца».

Ве­сен­ний на­род­ный обы­чай (име­ю­щий древ­ние ме­со­по­там­ские кор­ни) в день Бла­го­ве­ще­ния вы­пус­кать из кле­ток на во­лю пле­нён­ных птиц ме­ло­ди­че­ски за­пе­чат­лен в пре­крас­ных сти­хах Алек­сандра Пуш­ки­на и Фе­до­ра Ту­ман­ско­го (†1853).

Проповедь митрополита Сурожского Антония

Благовещение Пресвятой Богородицы

(7 апреля 1981 г.)

Благовещение – это день благой вести о том, что нашлась во всем мире людском Дева, так верующая Богу, так глубоко способная к послушанию и к доверию, что от Нее может родиться Сын Божий. Воплощение Сына Божия, с одной стороны, дело Божией любви – крестной, ласковой, спасающей – и Божией силы; но вместе с этим воплощение Сына Божия есть дело человеческой свободы. Св. Григорий Палама говорит, что Воплощение было бы так же невозможно без свободного человеческого согласия Божией Матери, как оно было бы невозможно без творческой воли Божией. И в этот день Благовещения мы в Божией Матери созерцаем Деву, Которая всем сердцем, всем умом, всей душой, всей Своей крепостью сумела довериться Богу до конца.

А благая весть была поистине страшная: явление Ангела, это приветствие:«Благословенна Ты в женах, и благословен плод чрева Твоего» (Лк.1:28), не могли не вызвать не только изумления, не только трепета, но и страха в душе девы, не знавшей мужа, – как это могло быть?..

И тут мы улавливаем разницу между колеблющейся – хотя и глубокой – верой Захарии, отца Предтечи, и верой Божией Матери. Захарии тоже возвещено, что у его жены родится сын – естественным образом, несмотря на ее преклонный возраст; и его ответ на эту весть Божию: Как же это может быть? Этого не может случиться! Чем Ты можешь это доказать? Какое заверение Ты мне можешь дать?.. Божия Матерь ставит вопрос только так: Как это может случиться со мной – я же дева?.. И на ответ Ангела, что это будет, Она отвечает только словами полной отдачи Себя в руки Божии; Ее слова: «Се, Раба Господня; буди Мне по глаголу твоему» (Лк.1:38

Слово “раба” в теперешнем нашем словоупотреблении говорит о порабощенности; в славянском языке рабом называл себя человек, который свою жизнь, свою волю отдал другому. И Она действительно отдала Богу Свою жизнь, Свою волю, Свою судьбу, приняв верой – то есть непостижимым доверием – весть о том, что Она будет Матерью воплощенного Сына Божия. О Ней праведная Елизавета говорит: Блаженна веровавшая, ибо будет Ей реченное Ей от Господа…

В Божией Матери мы находим изумительную способность довериться Богу до конца; но способность эта не природная, не естественная: такую веру можно в себе выковать подвигом чистоты сердца, подвигом любви к Богу. Подвигом, ибо отцы говорят: Пролей кровь, и примешь Дух… Один из западных писателей говорит, что Воплощение стало возможным, когда нашлась Дева израильская, Которая всей мыслью, всем сердцем, всей жизнью Своей смогла произнести Имя Божие так, что Оно стало плотью в Ней.

Вот благовестие, которое мы сейчас слышали в Евангелии: род человеческий «родил», принес Богу в дар Деву, Которая была способна в Своей царственной человеческой свободе стать Матерью Сына Божия, свободно отдавшего Себя для спасения мира. Аминь.

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова

Благовещение

Лк.1:39-49, 56, Лк.1:24-38, Евр.2:11-18.

«Днесь спасения нашего главизна, и еже от века таинства явление». Сегодня такой день, когда небо соединилось с землею, когда Сын Божий стал Сыном Девы. Произошло это и по воле Божией, и – по святости, по верности Богу Самой Девы Марии.

Через шесть месяцев после того, как престарелая Елизавета зачала Иоанна Крестителя, Архангел Гавриил был послан «в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария». И далее следует небольшой диалог, из которого открываются удивительные качества Божией избранницы.

Вообще о Деве Марии мы больше узнаем из церковного предания, из церковной истории. Нам известно, что с раннего детства Она воспитывалась в храме, жила во Святом Святых, где занималась молитвой, чтением Слова Божия и рукоделиями; что Ангелы посещали Ее, и что Она дала неслыханный тогда обет, – навсегда пребыть девой. Протестанты спрашивают: а где это в Священном писании? А вот как раз – в сегодняшнем коротеньком диалоге.

Архангел вошел к Ней. Но, в отличии от Захарии, который, едва «увидев его, смутился, и страх напал на него» (Лк.1:12), Мария не испугалась. И Архангел не называет Ей свое имя, как он назвал его Захарии. И это говорит о том, что Мария была как бы «своя» в мире Ангелов, и явившийся был уже знаком Ей.

Смутилась же Мария не от его вида, но от его удивительного приветствия: «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами». Но, смутившись, Мария не смешалась, не потерялась. Она спокойно «размышляла, что бы это было за приветствие»? А как размышляет благочестивый человек? Он погружается умом в Священное писание, ищет там примеров, аналогий, ищет прямого ответа на возникший вопрос. Мария, очевидно, привыкла так делать, и всегда получала ответы. Но тут, мысленно пробегая историю великих мужей и жен древности, Она нигде не нашла, чтобы кто-то кого-то приветствовал такими удивительными словами. И отсюда Ее смущение. И Она ничего не отвечает, потому что Ей нечего ответить; и ничего не спрашивает, потому что верит, что все, что Ей надо знать, непременно откроется.

И Архангел возвещает то необыкновенное, что Ей уготовано: «Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус; Он будет велик, и наречется Сыном Всевышнего; и даст Ему Господь Богпрестол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова вовеки, и Царству Его не будет конца». От Нее родится Тот, Кого Сама же Она, вместе со Своим народом, с нетерпением ожидает.

Но Она задает странный вопрос: «Как будет это, когда Я мужа не знаю»? И Архангел признал законность этого вопроса. Он не стал объяснять, что, дескать, ты же для того и вступила в брак, чтобы познать мужа. Из этого ясно, что, во-первых, Мария знала, что значит «знать мужа», а во-вторых, что Она не собиралась этого делать даже ради рождения такого Сына! Архангел не укорил Ее, как укорил Захарию, но – объяснил, каким образом Мария соединит девство с рождеством: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя. Посему и рождаемое святое наречется Сыном Божиим». То, что услышала Мария, было удивительным и непонятным. Но для Нее главное – что не придется нарушить данного Богу обета. И теперь Она с легким сердцем сказала: «Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему».

И вот – путь святости, путь простой веры и преданности Богу. Бог совершит все свои великие дела. Он знает, как это сделать. От нас же требуется верность Богу в том, что в наших силах. А Господь, в частности, говорит: «Если дашь обет Господу Богу твоему, немедленно выполни его, ибо Господь Бог твой взыщет его с тебя, и на тебе будет грех… Что вышло из уст твоих, соблюдай и исполняй так, как обещал ты Господу Богу твоему» (Втор.23:21–23). От нас требуется глубокое погружение в Слово Божие, во все то, что Бог Сам открыл о Себе; от нас требуется выполнения заповедей Его; и от нас требуется благоразумное и мудрое молчание, когда нам нечего сказать, и когда требуется показать свое сердечное доверие Божьему о нас промыслу.

Проповедь протопресвитера Александра Шмемана

Благовещение Пресвятой Богородицы

«Благовествуй, земля, радость великую, пойте, небеса, Божию славу!»

Мало в христианской Церкви, в религиозной традиции, в религиозной памяти христианских народов столь радостных и светлых праздников, как весенний праздник Благовещения. А вместе с тем, кажется, ни одно из событий, описанных в Евангелии, не вызывает у неверующего, у скептика, у рационалиста столько недоверия и скептицизма, как именно это странное событие. Этот ангел, посылаемый с неба к юной женщине, это странное обещание, этот непонятный разговор… Нет, даже если и готов скептик, как он говорит, признать некую историческую основу у христианства, если готов не все скопом отрицать, то не здесь, не в этой детской сказке. И выходит, что вся наша радость, весь этот взрыв ликования: «Благовествуй, земля, радость великую, пойте, небеса, Божию славу!» – что все это, так сказать, – ни о чем, о легенде, о мифе, или даже еще страшнее… об обмане.

Но пройдите по музеям всех стран, и со всех стен будут сиять на вас эта лазурь неба, этот радостный и трепетный лик ангела, обращенного к Деве, Ее смирение, Ее неземная красота. Войдите в храм в вечер под Благовещение и дождитесь этого торжественного момента, когда в наступившей тишине раздастся эта сладостная песнь, которой мы ждем целый год: «Архангельский глас вопием Ти, Чистая: радуйся!» Что это?

Обман, самообман, длящийся почти две тысячи лет? И если обман, то как же ему радоваться и о чем эта особенная благовещенская радость?

Вот тут, в такие минуты так ясно становится то трагическое, слепое, тупое и злобное непонимание, которым обращено к религии неверие. Это какой-то вечный, неистребимый Смердяков, с прихихикиванием развенчивающий стихи1. Действительно, кто же это говорит в «стихах-с» – глупо и ненужно. И торжествует Смердяков свою вечную победу, и кажется ему, что со стихами покончено, ибо как можно серьезно защищать их – глупость, и дело с концом. Но вот и после Смердякова люди не только пишут стихи, но и зачитываются ими, и они нужны им неизмеримо больше, чем та плоская и утилитарная премудрость, о которой возвещают, что она приведет человечество к полному и окончательному счастью. Но вот и после всех развенчаний религии приходится собирать совещания по вопросу, «что делать с ростом религиозности у молодежи». Слышите? – У молодежи, а не у уходящих и обреченных поколений. Ибо ведь вот оно, то, чего никогда, никогда не поймет Смердяков. Не поймет, что есть другая правда, высшая правда, та, к которой неприменима таблица умножения и химический опыт, неприменима даже наша обычная, рассудочная, рациональная речь. Эту правду нам дает, сообщает, раскрывает поэзия. И эту же правду, на неизмеримо большей глубине, дает, сообщает нам религия.

Да, это, конечно, детские слова, да, это своего рода сказка: «Послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве Мария». И потом: «Радуйся!» (Лк.1:26–28), и это обещание, и это сомнение, и эта самоотдача… И, конечно, неприменимы к этому таинственному рассказу наши обычные категории – как, когда, каким образом, – как неприменимы они и к торжественному утверждению Библии: «В начале сотворил Бог небо и землю»(Быт.1:1). Ибо и речь идет тут не о событиях в нашем понимании этого слова, а о событии духовного порядка, об откровении душе и сердцу. На этой плоскости это именно правда, и правда более глубокая, чем все наши земные и ограниченные правды; и доказательством тому эта радость, что вот уже две тысячи лет ключом бьет и разражается светлым ливнем хвалы: «Благовествуй, земля, радость великую, пойте, небеса, Божию славу!».

Ведь вот, даже пословица говорит – нет дыма без огня. Но какой же тогда должен быть этот огонь, что и горит, и светит, и греет, и побеждает в нашем темном, холодном и таком плоском, смердяковском мире? Благовещение, благая весть – новость, никогда не переставшая быть новостью – новой, неслыханной и ослепительной. Ведь вот – вчерашние новости истлевают в желтеющих ворохах газетной бумаги. Но вечно новой остается эта весть о спасении, о радости, о пришествии к нам Бога. И вечно трепетным остается это смиренное принятие: «Се, раба Господня, да будет мне по слову твоему» (Лк.1:38). И вечно новым остается это сочетание неба и земли, красоты небесной и красоты земной, Божественного голоса и человеческого приятия. А все это и есть праздник Благовещения.

И в Церкви в этот вечер мы не рассказываем о прошлом и не вспоминаем того, чего не можем помнить. Все это как будто на наших глазах, на этой земле случается с нами. Мы – свидетели и участники не события и не факта, а таинственной глубины того, что за всеми событиями и за всеми фактами, той глубины, которая находит наконец в жизни свой последний смысл, свою высшую цель, свою внутреннюю ценность.

Христианство начинается с благовещения, начинается со слышания нами небесного голоса. И с нашего принятия этой вести. Благовещение – это действительно и в полноте своей праздник Божественной любви и человеческой свободы. Свободы, свободно принимающей любовь. Именно поэтому: «Благовествуй, земля, радость великую, пойте, небеса, Божию славу!». Вот скоро соберемся мы снова и услышим эти слова, услышим: «Архангельский глас вопием Ти, Чистая: радуйся!» И то, что произойдет с нами, – это чудо прикосновения к неземному, к такой чистоте, к такой любви, к такому послушанию, которых мы не знаем в этом мире и в наших грешных отношениях. Все это будет снова дано нам как некий небесный дар, а получение этого дара, слышание этого голоса и принятие и есть сущность праздника, сущность веры, сущность христианской жизни.

Проповедь митрополита Макария (Булгакова)

Речь в день Благовещения Пресвятыя Богородицы

«Днесь спасения нашего главизна и еже от века таинства явление: Сын Божий, сын Девы бывает!»

Созерцая верою великое таинство, ныне явленное, – таинство воплощения Сына Божия, не знаешь, братие, чему более удивляться: тому ли, до какой степени истощил, умалил Себя Богь, приняв зрак раба, соделавшись человеком (Флп. 2, 7); или тому, до какой степени возвысилась человеческая природа чрез это истощание Божества.

Она изумительно возвысилась прежде всего в лице самого воплотившагося Господа. Сын Божий принял на Себя человеческое естество навсегда, и принял в единство своей Божеской ипостаси, так что хотя в Нем ныне два естества – Божеское и человеческое, но они соединены в Нем нераздельно и составляют одно лице, одну ипостась Божескую. Он и по воплощении и в естестве человеческом есть все тот же единый истинный Сын Божий и истинный Бог, каким был до воплощения. Вследствие такого ипостаснаго соединения во Христе двух естеств, человечество в Нем приобщилось Божеству и обожилось, т. е., усвоило от Божества все, что способно было усвоить, не теряя свой ограниченности и человеческих свойств, обогатилось от Божества и премудростию и святостию и животворною силою и другими Божественными совершенствами. Вслед за тем обоженное в лице Господа Иисуса человечество соделалось в Нем причастным и Божеской славы и Божеского поклонения. Ныне Он возседит на престоле славы одесную Бога Отца в своем человеческом естестве; ныне Ему уже во плоти «дадеся всяка власть на небеси и на земли»(Матф. 28, 18); ныне Ему и в человеческом естестве поклоняется, как Богу, «всяко колено небесных и земных и преисподних» (Флп. 2, 10). Что ж, скажите, может быть выше того, чего удостоилась во Христе наша человеческая природа?

Если не до такой, то все же до изумительной степени возвысилась наша природа и в лице Пресвятой Девы Марии, родившей Господа. Она родила Его, без сомнения, не по Божеству, а по человечеству. Но так как человечество во Христе с самой минуты Его зачатия нераздельно и неразлучно соединилось с Божеством в одну Божескую Его ипостась: то значит, что Пресвятая Дева и зачала, и носила во утробе, и родила истинного Сына Божия, истинного Бога. Следовательно есть воистину Богородица. А удостоившись быть Материю Господа, Творца всего существующаго, Она естественно возвысилась чрез то над всеми Его созданиями не только земными, но и небесными, и по достоинству исповедуется честнейшею даже херувим, и славнейшею, без сравнения, серафим, т. е., самых высших сотворенных духов. Она есть первая по Боге, есть Царица неба и земли!

Если не до такой, то все же до изумительной степени может возвышаться человеческая природа и в каждом из людей, которые только веруют в воплотившагося Сына Божия. Тогда как одна из дщерей человеческих удостоилась быть Материю Господа, все мы, верующие в Него, удостоиваемся быть братиями Его, сынами Отца Его небеснаго, причастниками Святого Духа. В таинстве крещения мы рождаемся от Бога, облекаемся во Христа. Чрез таинство миропомазания приемлем в себя Духа Святаго. Чрез таинство евхаристии приискренне соединяемся со Христом, так что Он в нас пребывает, а мы в Нем (Иоан. 4, 15). И если после этого мы живем благочестиво, по-христиански: то мы более и более воображаем в себе Христа (Гал. 4, 19) и не ктому живем мы, а живет в нас Христос (Гал. 2, 20). Но, «возлюбленнии», скажем со св. апостолом, «ныне чада Божия есмы» и только братия единородного Сына Божия, и «не у явися, что будем: вемы же, яко, егда явится, подобни Ему будем» (1Иоан. 3, 2. 5). Вемы, что мы соделаемся тогда «наследниками Богу, сонаследниками же Христу»(Рим. 8, 17), что мы «воцаримся с Ним» (2Тим. 2, 12) и совозсядем с ним на престоле славы Его (Апок. 3, 21).

Присовокуплять ли, братие, нравственное наставление? Оно всякому очевидно. Если до такой степени возвысилась наша природа в лице воплотившагося ныне Господа и Его пречистой Матери и может возвышаться в каждом из нас: то научимся уважать свою природу и вести себя сообразно с ея высоким достоинством. Будем твердо помнить, что она действительно возвышается в одних праведниках, истинных христианах, чрез их благочестие, а в грешниках только более и более уничижается, и тогда как первые, восходя по степеням нравственных совершенств, взойдут наконец на небо, чтобы там царствовать со Христом, последние, постепенно ниспадая, ниспадут наконец в бездну ада, чтобы там вечно мучиться с диаволом. Аминь.

Проповедь архимандрита Ианнуария (Ивлиева)

Благовещение Пресвятой Богородицы

Евр. 2:11-18.

Апостол Павел в своем Первом послании к Коринфянам выразил мысль о Премудрости Божией, которая большинству людей той поры представлялась безумием (1 Кор 1,22). Это – мысль о том, что ради спасения людей Сам Бог сошел на землю, родился, жил, пострадал и умер как человек. Для древнего сознания, – будь то языческого, будь то ветхозаветного, – это было немыслимо. В Ветхом Завете Бога от людей отделяет непреодолимый человеческими силами грех, и Он остается бесконечно далеким от них, непостижимым ни в каком смысле. Сам Бог говорит Моисею: «Лица Моего не можно тебе увидеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх 33,20). В языческих мифах боги по своей прихоти могут время от времени вторгаться в жизнь людей и даже принимать видимость человека, но никогда не могут стать человеком: между бессмертными и смертными непреодолимая пропасть. И вот, – о чудо! – «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин 1,18). Само Слово, которое было Богом, «стало плотью, и обитало с нами» (Ин 1,14). Люди слышали Бога, видели Его своими очами, рассматривали и осязали своими руками (1 Ин 1,1). Небо, оставшись небом, сошло на землю. Вечное, оставаясь вечным, стало временным. Беспредельное, оставаясь беспредельным, обрело земные формы и пределы. Бог стал Человеком. О начале этого спасительного события и напоминает нам сегодняшний праздник Благовещения.

Мысль о спасительном Боговоплощении особым образом развивается в Послании к Евреям, отрывок из которого читается за Божественной литургией праздника Благовещения. Две основных идеи пронизывают сегодняшнее апостольское чтение: одна из них – соприродность Спасителя и тех, кого Он спасает, другая – сострадание Бога к людям, бедствующим в земной юдоли скорби.

Послание к Евреям подробно останавливается на том, что Спаситель был не ангелом, но подобным нам Человеком. Почему? Дело в том, что Церкви в то время (да и позднее) грозило гностическое лжеучение. Это лжеучение рассматривало ангелов как небесных посредников между людьми и Богом, которым приписывалась спасительная сила. Вспомним увещевание Послания к Колоссянам: «Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом» (Кол 2,18). Человеку Иисусу из Назарета такая спасительная сила лжеучетилями не приписывалась. Представлялось невозможным, чтобы победил смерть, принес спасение и примирил людей с Богом Тот, Кто Сам претерпел страдания и смерть, Кто был Человеком среди людей, а не ангелом. Но… «немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков» (1 Кор 1,25). Замыслы Божии превосходят всякий человеческий «гносис»: Спасителем становится превечный Сын Божий. Тот, кто есть «сияние славы и образ ипостаси» Отца, становится Человеком, одним из «семени Авраама» (2,16). Вхождение Сына Божия в условия земной жизни и восприятие человеческой участи вплоть до смерти сотворило людям спасение. Он «стал причастным плоти и крови», «Он не стыдится называть их братьями». Природное родство между Воплощенным Словом и теми, кто Ему дан Богом, подчеркивается цитатами из Писания. Нам сейчас несколько непонятен такой способ аргументации, когда слова псалмопевца (Пс 21) или пророка Исаии (Ис 8) приписываются Иисусу Христу. Однако нам следует вспомнить, что первые слова цитируемого псалма прозвучали из уст Самого Иисуса Христа, когда Он на кресте произнес: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мк 15,34; Пс 21,1). Но этот псалом, начинаясь скорбью о богооставленности, завершается торжествующими словами пасхальной радости о спасении: «Возвещу имя Твое братьям Моим, посреди собрания воспою Тебя» (Пс 21,23). Поэтому, по мысли автора Послания к Евреям, когда скорбь креста была преображена в радость Воскресения, из уст Иисуса Христа вопль бесконечной печали преобразился в бесконечно радостный гимн Спасителю Богу. Высказывания пророка Исаии о его полном доверии Богу, а также о его детях послужили ветхозаветным образцом для того, чтобы изобразить солидарность Иисуса Христа с людьми, его братьями и детьми Божиими. «Он должен был во всем уподобиться братиям». Что значит «во всем»? Святитель Иоанн Златоуст отвечает: «Он родился, воспитывался, возрастал, претерпел все, что следовало, и наконец умер: вот что означают слова: «во всем уподобиться братиям». Он принял плоть нашу единственно по человеколюбию, для того, чтобы помиловать нас». Но, разумеется, мы должны при этом помнить, что «не знавший греха» (2 Кор 5,21) Сын Божий подобен нам и «искушен во всем, кроме греха» (Евр 4,15).

Мысль о вочеловечении Сына Божия неоднократно выражена в Послании. Святитель Иоанн Златоуст особое внимание уделяет словам, которые в Синодальном переводе звучат так: «Не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово». Перевод – дело трудное, и далеко не всегда может точно выразить нюансы оригинала. Вот Златоуст объясняет: «Что означают слова его? Не в ангельское естество облекся Он, но в человеческое. А что значит: «восприемлет»? … Он заимствует это выражение из примера бегущих за теми, которые уходят от них. … Так и Христос Сам устремился и настиг род человеческий, бежавший от Него и бежавший далеко».

Вторая основная мысль, выраженная в нашем апостольском чтении, – любовь Божия к людям. Любовь дала начало Творению, она сопровождает весь путь сотворенного мира и она же завершает этот путь преображением мира, которое началось с Воскресения Иисуса Христа. Приняв на Себя человеческую природу, Сын Божий, в буквальном смысле слова, чувствует так же, как люди, а тем самым и со-чувствует им. По мысли Послания к Евреям, не может понять страданий другого тот, кто сам не прошел через печали, искушения и страдания. Если бы Иисус Христос пришел в ангельском образе, в котором Он никогда не смог бы чувствовать, как люди, не мог бы страдать и умереть, как они, то Он не смог бы стать их Спасителем. Именно эта возможность сострадания людям отличает христианское представление о Боге и Боговоплощении. Через Свои страдания Сын Божий отождествил Себя с человеком. «Он, – говорит Златоуст, – знает не только как Бог, но и как человек. … Он знает, что такое страдание, знает, что такое искушение, и знает не меньше нас страждущих, потому что Он сам страдал. … Что же значит: «может и искушаемым помочь»? Иначе сказать: Он с великою готовностью подаст руку помощи, бу­дет сострадателен». В лице Сына Божия, ставшего Сыном Человеческим, людям была протянута свыше эта «рука помощи», которая освободила их от страха и рабства смерти. Да, там, где Иисус Христос, там любовь Божия, которая изгоняет всякий страх. В Евангелиях Спаситель постоянно внушает Своим ученикам: «Что вы так боязливы? Не бойтесь!» (Мф 8,26; 10,26.28.31; 14,27; 17,7; 28,10). Впервые же эти слова звучат в устах Ангела, в спасительный день Благовещения Пресвятой Деве Марии: «Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, … и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца» (Лк 1,30-33).

Проповедь священномученика Фаддея (Успенского)

 Слово на Благовещение Пресвятой Богородицы

«Имеяй престол небо, и подножие землю, во утробу вмещается Девичу! На Него же шестокрылатии, и многоочитии зрети не могут, словом единем от Сея воплотитися благоизволи» (из стихиры праздника).

Доселе Бог не был близок к людям и не открывал им Себя в полноте. Ибо Сын Божий, «сияние славы Отчей и образ ипостаси Его» (Евр. 1, 3), Который, по предвечному совету Божию, должен был открыть Бога людям и соединить их с Богом, еще не явился на земле. Но так как «Им все живет и движется и существует» (Деян. 17, 28), то люди с самого начала не переставали искать Бога и стремились войти в общение с Ним. Поэтому одни из них, язычники, измышляли сказания о явлении богов в различных образах, хотя эти измышления не имели в себе истинной жизни, как и все ложные их представления о богах, созданные естественным разумом. Другим, именно народу израильскому, предназначенному быть носителем обетований Божиих, Бог Сам являлся. Но и эти откровения были только в образах, и люди не могли иметь ясного познания о Боге Едином в Трех Лицах, устрояющем спасение людей чрез Сына Божия. Но ныне тайна, сокровенная от вечности в Боге, открывается: Сын Божий «становится сыном» Девы. «Единородный Сын, сущий в недре Отчем» (Ин. 1, 18), сделавшись Еммануилом (с нами Бог), изъясняет неведомого миру Бога (Деян. 17, 23), явившись на земле, делает Его видимым и близким людям. Однако эта великая тайна не объявляется во всеуслышание мира. Она возвещается в незначительном Галилейском городе Назарете бедной и неизвестной Деве, правда, из царственного дома Давидова, но тогда уничиженного, подобного, по словам пророка Исаии, усеченному корню, жизненная сила которого, не будучи видима совне, скрывается внутри (Ис. 11, 1).

Почему же событие, имевшее величайшее значение для мира, не открывается миру?

Потому, что люди с самого начала стали противиться совету Божию о спасении людей.

Люди, будучи созданы по образу Божию, не тем путем хотели достигнуть подобия Божия, каким определил Бог, но, вопреки Его заповеди, они прельстились обещанием достигнуть знания и вкусили от древа познания добра и зла, думая, что таким образом и сами будут подобны Богу. Но, вкусив от древа познания, вопреки заповеди Божией, они удалились от древа жизни. Бог оставил их «ходить путями своими» (Деян. 14, 16), дабы сами они познали, как эти пути безжизненны. Прельщенные стремлением к знанию и «надмеваясь плотским своим умом», мудрствующим «по стихиям мира» (Кол. 2, 18–20), они сделались неспособны к уразумению предвечного совета Божия о спасении людей. Удобнее могла уразуметь его смиренная Дева из народа Израильского. Занимаясь постоянно чтением пророков, Она все более и более углублялась в уразумение этого совета. И у Нее были естественные недоумения. «Како будет сие?», то есть рождение без мужа, спрашивает Она Ангела. Но Она не давала естественным недоумениям возвышаться над простой верой в открываемое Богом слово Писания. Услышав уверение от Ангела: «Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя», Она не испытует более, но смиренно покоряется: «Се, раба Господня: буди Мне по глаголу Твоему» (Лк. 1, 34–35, 38).

И у нас, братие, возникает немало естественных недоумений о предметах веры. Усиливаясь более, чем должно, эти недоумения охлаждают в нас веру в Богооткровенное слово Писания, а удаляя от него, удаляют и от истинной жизни. Но если мы будем слишком преувеличивать значение этих недоумений своего естественного разума, то можем придти к тому, к чему некогда пришел мир языческий, руководившийся одним естественным разумом, то есть к сознанию того, что истина непознаваема для человека. Подобное сомнение не могло и не может служить основанием жизни. Если же не дадим подобным недоумениям победить веру в слово Священного Писания, то истина все более и более, хотя отчасти, будет открываться: Бог, основание всего бытия, Которого напрасно искал языческий мир и его философы, будет не только открываться нашему познанию, но мы Им будем жить и в собственной нашей душе ощущать близость Его к нам. Аминь.

Проповедь протоиерея Родиона Путятина

В день Благовещения Пресвятой Богородицы

Благовестите день от дне спасение Бога нашего.

В день Благовещения Пресвятой Богородицы я, как пастырь Церкви, от лица Бога вам, христианам, чадам Церкви Православной, благовествую, что вы чрез Иисуса Христа спасетесь, наследуете Царство Небесное, будете в раю радоваться с Ангелами, блаженствовать со святыми. Еще послушайте внимательнее сие благовестие Божие: вы все чрез Иисуса Христа непременно спасетесь, непременно наследуете Царство Небесное, непременно будете в раю радоваться с Ангелами, блаженствовать со святыми. О, я рад каждый день, каждый час твердить вам о сем благовестии.

Радуется ли сердце твое, слушатель-христианин, при сем благовестии? Или ты еще недоумеваешь и, размышляя сам с собой, говоришь: как это может быть? Как я, слабый, могу спастись? Как я, грешный, могу наследовать Царство Небесное? Как я, нечистый, могу быть в раю, радоваться с Ангелами, блаженствовать со святыми? Что же тебе смущаться, что недоумевать? Иисус Христос благодатью Своею спасет тебя; Иисус Христос по любви Своей соделает тебя наследником Царства Своего Небесного; Иисус Христос по милости Своей введет тебя в рай радоваться с Ангелами, блаженствовать со святыми.

Что же тебе смущаться, что недоумевать? Отвечай от всего сердца, как некогда Пресвятая Дева отвечала на благовестие Ангела, отвечай: буди мне по сему благовестию; верую от всего моего сердца, что спасусь чрез Иисуса Христа, наследую чрез Него Царство Небесное, войду с ним в рай радоваться с Ангелами, блаженствовать со святыми. Ты, видно, еще не понимаешь, не знаешь, какую силу имеет вера? Ведь как только ты скажешь: от души верую, что спасусь чрез Иисуса Христа, – тотчас сойдет на тебя благодать Святого Духа, и ты почувствуешь в себе перемену, в душе твоей начнется уже спасение твое; ты уж так и начнешь себя вести, так станешь и мыслить, и желать, и чувствовать, как следует спасающимся, как прилично наследникам Царства Небесного, как должно всем тем, которые готовятся в раю радоваться с Ангелами, блаженствовать со святыми.

Ты, видно, еще не знаешь, какую силу имеет вера? Пресвятая Дева Мария до благовестия ангельского не только не могла подумать, что может родить Спасителя, но и желать этого не смела. Она, как говорит предание, за величайшее блаженство считала для себя быть рабыней той Девы, которая имела родить Спасителя; но когда явился к Ней Ангел и сказал, что Она зачнет и родит Спасителя, и когда они приняла с верой сие благовестие Ангела, – тотчас, в эту самую минуту Дух Святой сошел на Нее, сила Вышнего осенила Ее и Она зачала в утробе Своей.

Что же смущаешься, что недоумеваешь о своем спасении ты, христианин? Скажешь: да это невозможно, я и подумать не смею, что я наследую Небесное Царство, что я буду в раю, буду с Ангелами радоваться, буду со святыми блаженствовать. Невозможно? Оттого и невозможным тебе представляется, оттого ты и не смеешь подумать, что ты не имеешь веры во Иисуса Христа, Спасителя твоего. Да, веры в Иисуса Христа, Спасителя, в тебе нет, оттого невозможным тебе и представляется, что ты чрез Иисуса Христа, твоего Спасителя, спасешься.

Без веры в Иисуса Христа действительно спастись невозможно; кто не имеет веры в Иисуса Христа, тот не наследует Царства Небесного, тот не будет в раю радоваться с Ангелами, блаженствовать со святыми. Начни же веровать – и ты зачнешь спасение, и тебе возможным покажется быть наследником Царства Небесного, и ты будешь проливать слезы радости о том, что ты можешь в раю радоваться с Ангелами и блаженствовать со святыми. Иже веру имет и крестится, той спасен будет, сказал Сам Спаситель наш. Спасен будет, то есть наследует Царство Небесное, с Ангелами будет радоваться, со святыми будет блаженствовать.

Что же ты смущаешься, что же ты недоумеваешь? Подойди поближе к иконе Спасителя, взгляни на святое лицо Его и скажи, скажи только: я от грехов моих спасусь чрез Тебя, мой сладчайший Иисусе – скажи, и у тебя польются те слезы, которыми омываются грехи наши, и ты в радости воскликнешь: верую, Господи, помоги моему неверию.

Итак, слушатели-христиане, веруйте, от всей души веруйте тому, что мы спасемся чрез Иисуса Христа, что мы наследуем чрез Него Царство Небесное, что мы войдем за Ним в рай и будем там, по любви Его к нам, радоваться с Ангелами и блаженствовать со святыми; веруйте сему благовестию сами, благовествуйте и другим о сем.

Может быть, спросит кто-нибудь: где мне взять эту веру, если у меня ее нет? Как уверую я от всей души, когда не могу веровать так, и что мне делать, когда у меня очень часто слабеет моя вера?

Как уверовала Пресвятая Дева Мария, что Она зачнет и родит Спасителя? Чрез благовестие Ангела. Как только выслушала Она благовестие Ангела, тотчас и уверовала. И у тебя, слушатель, есть Ангел благовестник – Святая Православная Церковь.

Слушай же благовестие Святой Церкви о твоем спасении – и в тебе вера родится и день ото дня будет возрастать, укрепляться. У тебя оттого и нет веры или слаба вера, что ты или не слушаешь, или редко слушаешь глаголы о твоем спасении, благовествуемые Святой Церковью, или, может быть, и оттого, что еще время не пришло зачаться в твоей душе спасению. Не переставай же слушать благовестие Святой Церкви, и рано ли, поздно ли родится в тебе вера, и ты непременно спасешься. В благовестии Святой Церкви всегда заключается сила спасительная, сила благодатная; но эта сила не всегда и не всяким вдруг усвояется.

Так, слушатели, будем слушать благовестие Святой Церкви и слушаться Ее благовествования – и мы услышим о нашем спасении, и мы уверуем в нашего Спасителя, и мы научимся спасению, и мы спасемся, наследуем Царство Небесное, будем радоваться с Ангелами, блаженствовать со святыми. Мы и здесь на земле будем много иметь случаев радоваться и веселиться.

Внимая ныне благовествованию Святой Церкви о Тебе, Матерь Божия, Матерь нашего Спасителя, мы радуемся; услыши наше радование. Архангельский глас вопиет Тебе, Чистая; радуйся, благодатная, Господь с Тобою. Аминь.


Источник: https://azbyka.ru/days/2019-04-07

 

(602)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *