Слово в день памяти святого великомученика Димитрия Солунского — 8 ноября (26 октября ст. стиля)

Раздай богатство земное — будем искать себе богатства Небесного.

Святой Димитрий Солунский


images

Святой Димитрий был из тех, кому было больно при виде огорчения Христова за отступничество людей. И он возжелал умереть так же, как умер Христос.


solunskiy2

solunskiy3


previewМитрополит Платон Городецкий

Слово в день святого великомученика Димитрия Солунского. О любви к отечеству

Ныне мы празднуем, братия, память св. великомученика Димитрия Солунскаго, имени коего посвящен храм, в котором стоим теперь. Сей великомученик именуется Солунским потому, что он родился и воспитался в греческом граде Солуне, или Фессалониках, был в этом городе главным начальником, а за тем пострадал в нем за Христа от языческого царя Максимиана и там же погребен был верными.

Из жития сего угодника Божия видно, что он очень любил отечественный свой город Солунь и ревностно охранял его от бедствий не только при жизни, но и по смерти своей. Так, когда сему городу угрожал большой голод, от которого жители его начали уже умирать, то святой Димитрий, обитавший уже в то время в горнем мире, видимо обходил морские пристани и приказывал купцам, имевшим в кораблях своих пшеницу, везти ее в Солунь и таким образом избавил сей город от голода; а после того многократно избавлял его от нашествия варваров.

В особенности замечателен один случай такого избавления, бывший во время греческого царя Маврикия, когда аравитяне, то есть сарацины или турки, обложили Солунь и сильно нападали на него. Тогда, говорит писатель великомученикова жития, некий богобоязненный и добродетельный муж по имени Иллустрий, пришедший ночью в притвор церкви святого Димитрия и усердно молившийся в нем Богу и страстотерпцу Христову о защищении своего города, видел следующее дивное явление. Ему представилось наяву, что два ангела, в виде двух светлых юношей, вошедши во храм святого чрез растворившиеся пред ними церковные двери, громко сказали: «Где живущий здесь господин?» На сей зов их сначала явился юноша, как бы слуга, который, спросив их, зачем они требуют господина его, и указав им на гроб великомученика, сказал, что здесь почивает господин его, а затем отнял завесу, бывшую пред гробом. Тогда вышел святой Димитрий в великом сиянии и, поцеловавшись с ангелами, спросил их, зачем они пришли к нему? На это ангелы ответили: «Владыка послал нас к твоей святости, повелевая тебе оставить град Солунь и пойти к Нему, потому что Он хочет предать сей город врагам».

Услышав это, великомученик, со слезами преклонив голову, молчал; а потом отверз уста свои и сказал: «Ужели так угодно Господу моему? Ужели Он хочет, чтобы город, искупленный честною кровию Его, предан был врагам не ведущим Его, не верующим в Него и не чтущим святого имени Его?» Когда же ангелы ответили, что если бы Владыка не изволил этого, то не послал бы их к нему; тогда святой великомученик сказал им: «Идите же, братия, и скажите Владыке моему: так говорит Димитрий, раб Твой: я знаю, человеколюбче Господи, что щедроты Твои превосходят грехи наши, так что и беззакония всего мира не преодолеют милосердия Твоего. Ты ради грешных пролил кровь свою и положил за нас душу свою: яви же милость Твою и на сем городе и не вели мне оставлять его. Ты поставил меня стражем сему городу: поэтому я уподоблюсь Тебе – Владыке моему, положу душу мою за граждан его, и если они погибнут, то пусть и я с ними погибну». Выслушав это, ангелы спросили великомученика, так ли действительно должны они отвечать Господу от лица его? А святой Димитрий рек им: «Истинно так и скажите, братия; ибо я знаю, что Бог не до конца прогневается, ниже в век враждует (Псал. 102, 9)». Сказав это, он вошел в гробницу свою, и священный ковчег затворился, а беседовавшие с ним ангелы сделались невидимы. О таком явлении помянутый Иллустрий возвестил солунским гражданам, а они, выслушав его, со слезами просили милости у Бога и призывали на помощь святого Димитрия, который и оказал им ее: ибо враги, окружавшие Солунь, вскоре отступили от стен его со стыдом, не могши взять сего города, хранимого великим угодником Божиим. Так св. Димитрий Солунский любил и защищал отечественный свой город!

Впрочем, не один этот страстотерпец, но и все святые искренно любили свое отечество и усердно содействовали благосостоянию его в том или другом отношении, по мере их средств. Одни ревностно старались о гражданском благоустройстве и духовном просвещении его, как святые цари и пастыри Христовой Церкви; другие храбро защищали его от врагов и в бранях за него полагали свои души, как многие благоверные князи и христолюбивые воины; иные содействовали его благу своими познаниями, достоянием и трудами, как святые философы, песнопевцы, купцы и художники; а все — искреннею преданностью ему и горячими молитвами о благоденствии его и спасении от бедствий. Примерами такой любви к отечеству наполнены жития святых; поэтому я не буду теперь перечислять их для краткости нашей беседы, а скажу только словами Премудрого, что любовь святых к отечеству была крепка, как смерть (Песн. 8, 6) и часто доходила до самоотвержения. Так апостол Павел говорит, что он желал бы отлучен быть от Христа, – лишиться блаженного общения с Ним, чтобы только родные ему по плоти, соотечественники его Израильтяне, получили спасение во Христе (Рим. 9, 1-4; 10, 1). Сам Иисус Христос, приближаясь к Иерусалиму, главному городу земного отечества Его, Иудеи, и предвидя те страшные бедствия, каким подвергнется сей город, горько заплакал о нем (Лук. 19, 41-44). Так Он любил земное свое отечество, хотя принадлежал ему только в половину – одною человеческою своею природою!

Да и как не любить нам отечества? В нем мы в первый раз увидели свет Божий, получили бытие и духовное возрождение. В нем мы впервые испытали родительские ласки и детские невинные игры. В нем мы получили образование, необходимые для нас познания и все, что имеем теперь. Оно с самого рождения нашего питало и призревало нас чрез наших родителей; в юности нашей учило нас чрез наставников всему доброму, старалось сделать нас людьми умными и честными; затем открыло нам поприще для деятельности, с любовью взирает на труды наши и поощряет к ним разным образом. Вместе с сим оно печется о том, чтобы жизнь наша была покойна и счастлива, охраняет нас от внешних и внутренних врагов нашей безопасности, доставляет нам способы удовлетворять житейским нашим потребностям и делает все, что может служить к общему благу нашему. Как же нам не любить отечества своего, когда оно от пелен наших до гроба окружает нас таким попечением, так благотворит нам? Долг благодарности и христианская обязанность требуют (Гал. 6, 10; 1 Тим. 5, 8), чтобы мы, братия, за любовь и благотворения, оказываемые нам отечеством, сами любили его искренно, как подобает детям его, и по мере сил наших содействовали его благосостоянию, а поэтому делали то, чего оно требует от нас и что может служить к его благу.

Так мы должны поступать всегда, а в особенности это необходимо в настоящее время. Ныне наше отечество ведет священную брань с неверными турками не за свои интересы, а для пользы христианства и преимущественно ко благу соплеменных и единоверных нам восточных христиан, которые около пяти веков страдают под тяжким мусульманским игом. Эта брань трудна и требует от России больших усилий; поэтому все верные сыны отечества должны принять и действительно принимают в ней живое участие. Сам Царь наш давно оставил дворец свой и живет теперь среди Русского воинства в утлой хижине, терпя разные невзгоды и житейские лишения. Почти все Августейшие Дети и Братья Его Величества находятся ныне на поле брани и наряду с простыми воинами исполняют трудные воинские обязанности; а один доблестный Племянник Его положил недавно и живот свой за веру и отечество… да и те царские Особы, которые по своему положению и полу не могут лично участвовать в ратных подвигах, — и те, начиная с Государыни Императрицы до последней Великой Княжны, разделяют их сердцем, живо сочувствуют нашим воинам, с любовью пекутся уврачевать их раны, облегчить страдания. А воины наши? Они геройски сражаются на поле брани, охотно проливают кровь свою в борьбе с супостатом, и получив облегчение от ран и недугов, опять бросаются в бой с ним. А православный народ наш? Он чутко прислушивается к вестям о войне и за успех её готов отдать не только последнюю копейку, но и душу свою!..

Что же мы, братия, сделаем при таких обстоятельствах? Ужели мы будем равнодушны к нынешнему положению нашего отечества и не пожелаем принять участия в священной брани его с неверными? Нет, это было бы постыдно и грешно для нас; нет, каждый из нас пусть сделает ныне то, что может служить ко благу отечества и успешному окончанию войны его с врагами христианства. Кто умеет владеть оружием и чувствует в себе воинский дух, тот пусть идет на поле брани сражаться с сими врагами; кто имеет достояние, тот пусть жертвует им отечеству на военные потребности; а кто не может сделать ни того, ни другого, тот пусть усердно молится Богу и празднуемому ныне великомученику Димитрию, мощному заступнику христиан, да помогут они Благочестивейшему Государю нашему сокрушить супостатов к славе Божией, ко благу христианства и к чести нашего отечества. Вот что должен делать теперь каждый из нас! Аминь.

«Русский портал», раздел «Слово пастыря»


previewМитрополит Ташкентский и Среднеазиатский Владимир (Иким)

Слово в день памяти святого великомученика Димитрия Солунского

Дорогие во Христе братья и сестры!

Ради спасения душ своих соотечественников, ради великой любви к ним отважился святой Димитрий Солунский на подвиг христианской проповеди среди лютых гонений, не устрашился мучений и самой смерти. А мы, называющие себя христианами, кажется боимся даже собственной тени и среди малодушных житейских страхов порой забываем не только о близких своих, но и небрежем о спасении собственных душ. Не на Всемогущего Промыслителя полагаемся мы, а на человеческие расчеты в политике и экономике, в малоумии своем не постигая, что и то, и другое – в крепкой руке Божией.


Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Возлюбленные о Господе братья и сестры!

Большой праздник был в древнем городе Солуни, когда в семье римского проконсула, долго остававшейся бездетной, наконец родился сын. По этому поводу родители устроили пиршество для всего города, особенно усердно потчевали они бедных и убогих. Солуняне, разделявшие простую человеческую радость своего правителя, и не подозревали, как благодатна таинственная причина их ликования. Родившийся в тот день младенец стал даром Божиим не только для семьи проконсула, но на века сделался духовным оплотом, защитником и Небесным покровителем родного города.

Солунь — так по-славянски именуется греческий город Фессалоники (нынешние Салоники), овеянный первохристианской славой. Здесь основал Церковь Христову сам великий Апостол Павел, сюда направлял просветитель народов свои богодухновенные послания, вошедшие в канон священных книг Нового Завета. И если другие основанные им Церкви своей нестойкостью подчас доставляли святому Павлу много тревог и горя, то к солунским христианам он писал: Вы – слава наша и радость. Мы… хвалимся вами в церквах Божиих, терпением вашим и верою во всех гонениях и скорбях, переносимых вами (1 Фес. 2, 20; 2 Фес. 1, 4). Эллинские язычники обрушивались на солунских христиан с не меньшей яростью, чем богопротивники-иудеи, однако Церковь Фессалоникийская оставалась тверда в вере и благочестии. Ободряя верных, Апостол Павел писал: Всегда благодарим Бога за всех вас, вспоминая о вас в молитвах наших (1 Фес. 1, 2), – и молитва первоверховного Апостола за Солунь стала вечной, когда он после мученической своей кончины ушел в Небесное Царство. Господь по молитвам святого Апостола Павла воздвигал в Солуни доблестных Своих подвижников – просветителей и хранителей города. Ярчайшей звездой среди них суждено было стать мальчику, родившемуся в конце III века по Рождестве Христовом в семье римского наместника.

Отец этого светлого ребенка, проконсул Солуни, не походил на обычного римского чиновника, большинство которых было чванливыми, жестокосердными или корыстными людьми. А солунский наместник не унижал и не грабил жителей вверенной ему области: он был справедлив, щедр на милостыню, и каждый нуждающийся мог прийти к нему в дом, зная, что получит помощь. Проконсул и его жена являлись тайными христианами, – то было время, когда язычество, все более лютевшее перед лицом всепобеждающего учения Спасителя, усиливало гонения. Семья солунского проконсула, не отваживаясь на открытое исповедание запрещенной религии, молилась в домовом храме, совершала добрые дела – и тем спасалась. Конечно, благочестивые родители воспитали в святой вере и своего сына, названного ими Димитрием.

С детства познавая Божественные Истины, юный Димитрий возгорелся ревностью о Господе. Его уже не удовлетворяла та скрытая христианская жизнь, какую вели его родители: пылкий юноша возжелал большего – последования Жертвенному Подвигу Христа Искупителя. Он узнавал о былой славе Фессалоникийской Церкви и скорбел о судьбе родного города, видя в нем поклонение бездушным идолам. Святой Димитрий жаждал уподобиться доблестным солунянам времен Апостола Павла, которые сделались подражателями ему и Господу, приняв слово при многих скорбях с радостью Духа Святого (1 Фес. 1, 6).

Проконсул воспитывал своего сына и для римской службы – и святой Димитрий приобрел навык в административных делах, храбрость воина и опыт военачальника. Императорский Рим был доволен наместником Солуни: эта область успешно отражала вражеские набеги, там не вспыхивали бунты, оттуда не поступало жалоб, ибо солуняне любили своего доброго правителя. Поэтому, когда проконсул умер, император Максимиан вызвал к себе его сына и, убедившись, что святой Димитрий унаследовал отцовский разум и храбрость, назначил его преемником отца.

Максимиан был свирепым врагом христианства. Напутствуя молодого наместника Солуни, император приказал ему: «Предавай смерти каждого, кто призовет имя Распятого». Гонитель не подозревал, что посылает в Солунь не убийцу-язычника, а благовестника Господня.

Вернувшись в родной город, святой Димитрий тотчас начал прославлять перед всеми Господа нашего Иисуса Христа, учить солунян святой вере. Проповедь его имела огромный успех: народ перенес свою любовь к покойному наместнику на его сына, а святой Димитрий к тому же отличался особым умом и добротой, и сердца множества людей открывались для его вести о Господе Любящем. Казалось, святой Димитрий вернул в Солунь времена апостольские: город стал Христов.

Внимание императора тогда было отвлечено войной в Причерноморье. Но вот, возвращаясь из похода, тиран Максимиан узнал, что молодой солунский наместник оказался христианином, и впал в бешенство. Император повернул войска на дорогу в Солунь, чтобы лично расправиться со святым Димитрием и христианской общиной города.

Удостоверившись, что донос на святого Димитрия соответствует истине, император бросил его в темницу, а сам предался гнусному языческому развлечению: устроил гладиаторские бои. Поклонникам демонов, таившихся в идольских капищах, доставляло извращенную радость присутствовать при сценах человекоубийства, видеть льющуюся кровь, слышать стоны и предсмертные хрипы людей. Нечестивый Максимиан был очень жаден до подобного рода зрелищ.

Среди профессиональных убийц-гладиаторов был один боец, германец Лий, которым император особенно гордился. Этот «чемпион № 1» кровавых игрищ описывается так: «Сей Лий был вторым Голиафом: ростом он превосходил всех людей, видом и характером был подобен зверю, а голос его походил на рев рыкающего льва. От самого взгляда его и голоса трепетали все смотревшие на него. Крепость его тела была удивительна, а сила непобедима, ибо духи нечистые обитали в нем, и вследствие сего никто не мог устоять перед ним. Уже он убил бесчисленное множество людей храбрых и сильных и был весьма любим царем Максимианом. Так как сам царь никак не мог насытиться человеческой кровью, то он и любил того, кто всю свою телесную силу обратил на пролитие человеческой крови».

Этого-то своего любимца-убийцу нечестивый император решил сделать орудием расправы с солунскими христианами, совместив зверскую потеху гладиаторских боев с уничтожением последователей Распятого.

Посреди города был сооружен помост на столбах, под которым воткнули острием вверх множество копий. На помосте стоял могучий Лий, и туда же воины одного за другим силой волокли христиан, чтобы они сразились со свирепым «чемпионом». Устоять против Лия не мог никто – он сбрасывал побежденных с помоста вниз, на острые копья, и пронзенные люди умирали в мучениях.

Кровожадный император и его приближенные смаковали это зрелище, а христиане тяжко скорбели, видя смерть своих братьев. Среди них был святой юноша Нестор, достойный ученик святого Димитрия. В его сердце вспыхнула решимость положить конец надругательству, сразиться с Лием и во имя Господне посрамить его силу. Но прежде чем вступить в поединок, святой Нестор пошел в темницу к своему наставнику, чтобы испросить его молитв и благословения на подвиг.

А святой Димитрий, заключенный в узилище, с великой духовной радостью ждал мученического венца. Сначала диавол пытался устрашить исповедника: обернулся скорпионом и хотел ужались его. Но святой Димитрий бесстрашно наступил на врага со словами псалма Давидова: На аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона (Пс. 90, 13). И вот мужественный страстотерпец удостоился явления Ангела Божия, ободрившего его. Ликуя, воскликнул святой Димитрий: «Радуюсь о Господе и веселюсь о Боге Спасе моем!»

Так, стоя на пороге Небесного Царства и предвидя близящиеся события, выслушал святой Димитрий взволнованный рассказ своего ученика о зверствах Лия. Благословляя юношу на единоборство с могучим гладиатором, святой Димитрий предсказал ему: «Лия ты победишь и будешь мучим за Христа».

Когда из толпы солунян вышел хрупкий безбородый юноша и заявил о своем желании сразиться с Лием, император удивился. Жестокий Максимиан почувствовал даже что-то вроде жалости к этому юнцу, бывшему слишком легкой добычей для свирепого германца. Но на попытку отговорить его от поединка святой Нестор отвечал: «Если я мал и немощен, то велика и непобедима сила Христа моего, на Коего я надеюсь и во имя Коего хочу побороться с этим исполином».

Услышав ненавистное для него имя Спасителя, император заскрежетал зубами и приказал юному христианину немедленно отправляться на помост. Лий, поигрывая мощными бицепсами, встретил своего худенького соперника насмешками и с хохотом стал наступать на него. Святой Нестор оградил себя крестным знамением. Затем произошло невероятное: юноша «схватил великана, как птицу, и сбросил с высокого помоста на острые копья. Упав на них, Лий с позором изверг свою окаянную душу, и погибла память его с шумом, исчезла его гордая сила и прекратилось суетное хвастовство Максимиана своим борцом». Народ, изумленный и восхищенный этим чудом, возгласил хвалу Христу Господу.

Смерть убийцы-«чемпиона» повергла Максимиана в лютый гнев и стыд. Император приказал немедленно казнить святого Нестора. А когда он узнал, что юноша был ободрен и послан на подвиг святым Димитрием, Максимиан решил обречь его той же смерти, какой умер его «ненаглядный» Лий. Палачи ворвались в темницу к святому Димитрию, когда страстотерпец стоял на молитве, и пронзили его копьями. Так просияли в светлых мученических венцах доблестные подвижники Христовы, святой Димитрий Солунский и ученик его святой Нестор.

Верный служитель великомученика Димитрия, святой Лупп собрал на плащаницу кровь, истекшую из его ран, в крови страстотерпца омочил он и его драгоценный перстень – знак достоинства правителя Солуни. Этими святынями, освященными честною кровью великомученика, святой Лупп стал врачевать болящих, которые, услышав о чудесных исцелениях, устремились к нему со всех концов города. Об этом донесли императору, и неистовый Максимиан приказал умертвить и святого Лупа. Так верный слуга последовал в Горнее Царство за великим своим господином.

Тело святого великомученика Димитрия было выброшено в дорожную пыль, на съедение псам и диким зверям, однако ни одна тварь Божия не притронулась к честным останкам страстотерпца. Ночью солунские христиане взяли святые мощи и тайно предали их земле.

Когда гонения прекратились, над могилой святого Димитрия был построен небольшой храм. А в VII веке один из поклонников Солунского великомученика решил воздвигнуть на этом месте храм прекрасный и величественный. Прежние постройки разобрали, а когда стали копать ров для фундамента, были обретены мощи святого Димитрия – совершенно нетленные и источающие благовонное миро. По слову очевидцев, аромат был так силен, что весь город наполнился благоуханием.

Святое миро, истекающее от мощей великомученика Димитрия, обладало свойством исцелять любые болезни. Уже в XIV веке историк Димитрий Хрисолог писал об этой святыне: «Это удивительнее всех благовоний, не только приготовленных искусством, но и по естеству созданных Богом». По предивному чуду, проистекшему от его честных мощей, Церковь именует святого Димитрия мироточивым и воспевает ему: Твоего проливаются мира источницы приснотекущии.

Горячо любивший земное отечество, святой Димитрий по кончине своей стал могущественным небесным стражем родного города. Не раз неприятельские войска в ужасе бежали от стен Солуни, гонимые огненным сияющим мужем на белом коне в белоснежной одежде, святым великомучеником Димитрием. Во время грозного нашествия аваров один благочестивый солунянин сподобился в видении узреть святого Димитрия, молящегося ко Спасителю: Знаю я щедроты Твои, Человеколюбивый Владыко Господи; даже беззакония всего мира не могут превзойти милосердия Твоего. Ради грешных Ты пролил Свою Святую Кровь, Ты положил за нас душу Свою. Ты Сам поставил Меня стражем сего города. Позволь мне подражать Тебе, моему Владыке: дай мне положить душу за жителей сего города. Если город спасешь и людей, с ними и я спасен буду, если погубишь — с ними и я погибну. На следующий день после этого видения стотысячное аварское воинство без всякой явной причины обратилось в беспорядочное бегство, бросил приготовленные для штурма метательные орудия.

В середине VI века, когда в Солуни свирепствовал голод, на кораблях и пристанях стал являться Небесный воин в пернатых латах, повелевающий везти в Солунь пшеницу. Так святой Димитрий избавил свою родину от бедствия. Он спасал солунян и от чужеземного рабства: многие из тех, кто попадал в плен к врагу, взывали к любимому заступнику Солунскому и чудесной силой мгновенно переносились в родные края.

Святой великомученик Димитрий воспрещал своим поклонникам выносить из Солуни даже частицу своих мощей. Так, в VI веке византийский император Юстиниан послал гонцов, чтобы они перенесли в Константинополь часть святых останков Солунского страстотерпца, но когда те приблизились к его усыпальнице, оттуда вырвался столб пламени, осыпавший их целым снопом искр, и среди огня раздался голос: Стойте и не осмеливайтесь. Но одну из дивных святынь, связанных с его именем, великомученик Димитрий Солунский даровал России – то была доска от его гроба с чудотворной иконой святого.

В древности набеги на Солунь чаще всего совершали племена славян-язычников – это их святой Димитрий гнал от города чудесным своим явлением. И однако же, просветившись светом евангельским, славяне сразу увидели в Солунском страстотерпце одного из Небесных своих покровителей.

Римская империя выбирала чиновников среди самых способных людей подвластных ей краев, не разбирая национальности. В те времена в Фессалониках селилось много славян, некоторые из них шли служить Риму. Так и проконсул Солуни, отец святого Димитрия, был не италиец и не грек, а славянин. Не случайно в Византии великомученика Димитрия Солунского считали по преимуществу славянским святым. В 907 году, когда князь Олег разбил имперские войска под Константинополем и «прибил свой щит на вратах Цареграда», – по слову летописца: «убоялись греки и говорили: это не Олег, а святой Димитрий послан на нас от Бога».

В нашем отечестве церковное почитание святого Димитрия Солунского началось сразу после Крещения Руси. Уже в XI веке в стольном Киеве был основан Свято-Димитриевский монастырь, здесь же создана знаменитая мозаичная икона святого Димитрия. А когда столицей сделался Владимир, и там был воздвигнут Димитриевский собор, на столпе которого преподобный изограф Андрей Рублев написал образ Солунского страстотерпца. Во имя великомученика Димитрия был освящен и первый каменный храм Московского Кремля, созданный святым благоверным князем Даниилом, позднее на этом месте возник главный храм России, Успенский собор, имеющий придел в честь святого Димитрия.

Своим Небесным покровителем избирали Солунского подвижника русские великие князья Изяслав Киевский и Всеволод Большое Гнездо, принявшие в Крещении имя Димитрий. Но достойнейшим из правителей Руси, носивших это святое имя, стал благоверный князь Димитрий Донской – оплот родины и Церкви, который о храмах Божиих печаловался, землю русскую мужеством своим содержал: многих врагов, поднявшихся на нас, победил и славный град свой Москву стенами чудными оградил.

В конце XII века из Солуни во Владимир была принесена чудотворная икона великомученика Димитрия, написанная на доске от его гроба. А в 1380 году накануне Куликовской битвы благоверный князь Димитрий Донской торжественно перенес этот святой образ из Владимира в Москву, дабы снискать благословение Солунского чудотворца на борьбу с грозным Мамаем.

Куликовская битва стала первой крупной победой русичей над татаро-монголами, но тысячи русских воинов остались лежать бездыханными на Куликовом поле. Вот тогда в русской Церкви был на все времена установлен особый день молитвенного поминовения павших за отечество, названный в честь Солунского великомученика Димитриевской родительской субботой. И первым священнослужителем, совершившим эту поминальную службу, явился Всероссийский игумен Преподобный Сергий Радонежский, а в числе молившихся об упокоении русских воинов был тогда и святой благоверный князь Димитрий Донской.

С древности и до наших дней имя Димитрий – одно из самых распространенных в русском народе Божием. Настолько родным и близким представлялся мужественный воин Христов, святой Димитрий Солунский народному сознанию, что в древнерусских сказаниях его называют не просто славянином, но русичем.

Славянин по крови, солунянин по рождению, святой великомученик Димитрий стал и хранителем Фессалоник, и покровителем славянских Церквей. Взирая на пример этого доблестного подвижника, будем же свято хранить в своих сердцах любовь и к родному русскому народу, и к родной нам земле Средней Азии, где имеется несколько храмов в честь великомученика Димитрия.

Дорогие во Христе братья и сестры!

Ради спасения душ своих соотечественников, ради великой любви к ним отважился святой Димитрий Солунский на подвиг христианской проповеди среди лютых гонений, не устрашился мучений и самой смерти. А мы, называющие себя христианами, кажется боимся даже собственной тени и среди малодушных житейских страхов порой забываем не только о близких своих, но и небрежем о спасении собственных душ. Не на Всемогущего Промыслителя полагаемся мы, а на человеческие расчеты в политике и экономике, в малоумии своем не постигая, что и то, и другое – в крепкой руке Божией.

Вожделенным миром и покоем сменятся тревоги нашего времени, только когда мы сами обретем внутренний мир и покой, когда исполнятся наши сердца упованием на Господа Милующего. В чаянии этого воззовем же к Небесному хранителю Церкви нашей, святому Димитрию Солунскому: Кровей твоих струями, Димитрие, Церковь Бог обагри, давый тебе крепость непобедимую и соблюдая град твой невредим; того бо еси утверждение. Аминь.

Официальный сайт Ташкентской и Среднеазиатской Епархии

7 ноября 2011 г.


previewСвященник Киприан Негряну

Любовь Божия ходит по свету уязвленная

Проповедь в день святого великомученика Димитрия Мироточивого

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

Сегодня у нас замечательный и благословенный праздник святого Димитрия Фессалоникийского. О его жизни вы в большинстве своем знаете, знаете, что он был сыном градоначальника Фессалоник, что его родители были тайными христианами и даже ему об этом не говорили. И лишь позднее, когда ему уже было лет 10–12, его повели и показали помещение, куда они тайком ходили и молились Богу перед иконами. И сказали ему, что все идолы, о которых он слышал и статуями и храмами которых был полон город Фессалоники, – это бесы, это неправда, ложь, измышленная людьми, а истинный Бог – это Бог Саваоф, Господь Иисус Христос, явившийся во плоти.

Тогда и он уверовал, и он исповедал Бога и крестился, а когда отец умер, стал градоначальником и удостоился от императора многих похвал и многих почестей. Но как только Димитрий получил власть над городом Фессалоники, он стал закрывать места, где собирались для поклонения идолам, и во всеуслышание проповедовал Бога истинного. Император, узнав об этом, послал сообщить ему, что приедет сам, чтобы произвести над ним суд и наказать его. Однако святой Димитрий не остановился, так же продолжал исповедовать Христа, укреплять места собраний христиан и обители, доселе тайные, и помогать им. И многих он обратил в веру, пока не прибыл император и не бросил его в темницу на истязания.

Может, есть три великие черты, отличающие святого Димитрия от других святых, как аромат одного цветка отличается от аромата другого. Первая – то, что он происходил из знатного рода, из правителей, градоначальников и пользовался богатством, похвалами императора и почетом. Он мог в будущем рассчитывать на это и льстить себя надеждой дойти до Рима и стать одним из приближенных императора, но счел всё это неполезным в сравнении с исповеданием Христа.

Это было его отличительной чертой. И другие мученики думали так же, однако он в особенности, подобно тем, которые обладали большими богатствами, но оставили всё, и обратились к Богу, и исповедали Его.

Вторая черта, о которой я мог бы сказать, что она особенная, и которой мы не находим в житиях других святых, – это то, что он благословил Нестора на поединок с Лием, глумившимся над христианами. Как раз над теми, кого он обратил и кому помогал, а их вели на арену, чтобы их убил, превратил в ничто этот Лий, гладиатор, слывший самым сильным во всей империи, любимец императорский, гладиатор особенный, издевавшийся над христианами и, возможно, разными способами умерщвлявший их, чтобы доставить этим удовольствие императору, который развлекался, наблюдая за христианами на арене.

И вот некий юноша Нестор, возможно, уже знавший Димитрия до этого, пришел просить у него благословения на состязание с этим Лием, чтобы тот больше не издевался над христианами и не убивал их. Димитрий благословил его. Если о святом великомученике Мине мы знаем, что он всегда стоит за справедливость, скоро помогает, когда теряешь что-нибудь, когда с тобой обошлись несправедливо, когда тебя презирают, хоть у тебя есть полное право на то, чтобы с тобой считались, – то вот святой Димитрий перед лицом той неправды, той злобы, того потока ненависти и несправедливости, который обрушивался на христиан, не стал вести себя кротко, как агнец или голубь. Но его благословение обладало и мудростью змеи, как говорит Спаситель[1], и эти глумления над христианами прекратились.

То есть душа его горела желанием правды. Он жаждал ее – блаженны алчущие и жаждущие правды…[2] Он был одним из считавших, что это несправедливо – то, что происходит, когда эти люди, эти христиане, верующие во Христа, Бога истинного, так страдают и подвергаются таким издевательствам. Хотя он знал, что эти христиане не останутся без награды и великое воздаяние им будет на небесах, но всё же остановил эту несправедливость еще здесь, на земле.

Может, когда множество неправд, зол и неблагоприятных событий одно за другим наведут на нас подобные несправедливости, – даже если мы их и заслуживаем, даже если признаём, что им следовало обрушиться на нас, что нам послано то, чего мы заслуживаем, – мы можем иметь святого Димитрия своим помощником и сказать ему: «Как тогда ты не мог видеть род христианский гонимым и поругаемым, и твое благословение сделало хрупкого Нестора сильнее Лия могучего, и он победил его, сделай так же и теперь. Моли Христа, Сына Божия, Которого ты возлюбил, да поможет Он мне».

Он поднял правую руку, чтобы его пронзили в правый бок, как пронзили Христа, и чтобы самой смертью своей исповедовать Христа.

Третья особенная черта та, что, когда его убивали, он поднял правую руку, – таким он изображен на иконах, – когда бросились на него с копьями, чтобы заколоть его. Он поднял правую руку, чтобы его пронзили в правый бок, как пронзили Христа, и чтобы таким образом исповедовать Христа и самой смертью своей.

Всё это мы можем увидеть только по нескольким небольшим деталям и можем составить себе образ святого Димитрия и понять, почему Бог прославил его и удостоил такого почитания среди людей, какого немногие святые сподобились еще в этом веке.

Почему же Нестор нуждался в его благословении? А что значит благословение? В конечном счете это молитва. Ведь мы не можем благословлять своей силой, а испрашиваем благословения Божия на такого-то человека. Почему же он нуждался в его благословении? Почему благословение многих или наше собственное благословение не имеет силы, а его – имело? Вне всяких сомнений потому, что всё, что он делал, он делал для Бога, из любви к Богу, он и жизнь свою отдал за Него.

Наша молитва и наше благословение имеют столько силы, сколько мы отдаем от себя для Бога, и делаем это исключительно только для Бога, а не в угоду людям и не ради славы, не ради чести и не для того, чтобы люди почитали нас в будущем, но единственно из любви к Богу. И несомненно, его молитва и благословение имели силу ради стольких мучений, которые он смог вытерпеть, ради такой боли, которую он смог вынести, ради такого креста, который он смог нести на своих плечах с любовью ко Христу, не сетуя, не возмущаясь, не ропща, а, напротив того, радуясь.

Вы можете спросить себя, почему я говорю «не ропща» и откуда знаю, что ему не было страшно в темнице, когда он дожидался смерти? Может, пока император не прибыл в город, он с легкостью совершал многие великие дела, а потом убоялся и затрепетал и сидел в темнице в страхе, думая: какой же он был глупый – надо было тогда остановиться или делать всё это втайне или как-то иначе? Может, вы думаете, откуда мы это знаем? Да мы знаем это из того самого факта, что, умирая, он поднял руку. А что значит сделать так, что значит умереть таким образом?

Перед лицом смерти ты не можешь притворяться: ты показываешь себя таким, какой ты есть.

Все мы знаем, что смерть страшна, что перед лицом смерти человек становится искренним, поэтому древние отцы собирались в пустыне и по тому, как умирал какой-нибудь монах, узнавали, какой была его жизнь. Перед лицом смерти ты не можешь притворяться, со смертью невозможно играть. В предсмертных болях и страхе, в переживании последних мгновений жизни, там ты показываешь себя таким, какой ты есть, показываешь свое истинное лицо. Поэтому отцы и собирались в пустынях и провожали монаха, уходившего на тот свет, подвизаясь в молитве вместе с ним, чтобы его душе было легче выйти, чтобы она отправилась в мир, где чертоги праведных. И по тому, как он умирал, как выглядел при смерти, они узнавали, какой была его жизнь.

Так и в этом жесте святого Димитрия видна вся его жизнь, особенно его умонастроение, его любовь к Богу. Ведь если ты перед смертью не думаешь, какой ты молодой, зачем тебе умирать теперь?.. Думаете, ему на нашептывали это то одни, то другие? Думаете, ему не советовали многие притвориться, будто он поклоняется идолам, чтобы спасти свою жизнь? Или не говорили, чтобы сбежал, пока не явился император? Он многое мог сделать, но не захотел.

И мы смотрим, как он умер, и этот его жест с очевидностью показывает нам, что он не думал о себе, не дорожил собой, не любил себя, не плакал от жалости к себе, а любил Христа, и раны Христа причиняли ему большую боль, чем его собственные. И не обязательно видимые раны Христа, а более всего невидимые раны и огорчения Бога при виде того страха, той поспешности, с какой все бросились назад, при виде малодушия человека. Огорчения Бога, положившего жизнь Свою за человека и всецело доверявшего ему.

И что же получил взамен Тот, Кто словно дает человеку карт-бланш? Он дает тебе всё наперед, Он любит тебя еще до того, как ты узнаешь, что Он любит тебя. А человек, несмотря на это, отступает назад, человек убегает, человек, невзирая на это, находит для себя оправдания, чтобы отойти в сторону и не исповедовать Его.

Но святой Димитрий был не из таких. Святой Димитрий был из тех, кому больно при виде этого огорчения Христова, при виде этой боли Бога, большей, чем Его физическая боль на Кресте. И он возжелал умереть так же, как умер Христос, как если бы сказал: «Пусть моя боль хоть немного облегчит боль Бога» – ту боль, которая нескончаема, которая не закончилась тогда.

Боль из-за отречения человека от Бога Христос испытывал не только тогда; Сказавший тогда: душа Моя скорбит смертельно[3], не говорит это только тогда, Он говорит это и теперь, видя окаменение, и страх, и бегство человека. Видеть человека, которому Он являлся каждый день, беседовал с ним каждый день в тайне молитвы, помогал каждый день, утешал его каждый день благословениями Своими, – и видеть его теперь с легкостью отрекающимся от Него и Церкви, и отстраняющим Бога от сердца своего, и равнодушно проходящим мимо в молчании или отрекающимся от Христа словом, – вот это огорчение Бога, это боль Бога.

Любовь Божия уязвленная, печальная, потому что любовь не может быть только с одной стороны – нужен ответ и с другой, ответ человека.

Об этом говорили отцы, и они говорили, что любовь Божия ходит по свету уязвленная, не находя себе покоя, ибо нет того, кто ответил бы на нее. Это уязвленная любовь Божия, любовь печальная, потому что любовь не может быть только с одной стороны – нужен ответ и с другой стороны. А человек не спешит дать ответ, ответ человека уклончив. Это как если бы ты сказал любимому человеку, что всей душой привязан к нему, любишь его, что он твой друг, а он ответил бы: «М-да, и я тоже…» Его ответ – это боль, боль для того, кто жизнь свою положил бы за другого. Таков и наш, христиан, ответ. Он очень уклончив, очень боязлив, он стоит ногами на двух лодках, всегда готовый бросить всё и убежать прочь.

Святой Димитрий не был таким. Это ясно показывает его жизнь, но и его смерть тоже. Такая смерть, в которой всё, вплоть до последнего движения, сделанного тобой, сделано пред Христом, пред Богом, – означает, что в его сердце непрестанно был Бог, она означает, что он в сердце своем непрестанно думал о Нем, означает, что сердце его было влюблено в Бога и любило каждый Его жест. Каждый жест и всё произошедшее с Богом были для него болью и радостью, они были для него всем.

И потому я думаю, что Бог мог действовать через него. Поэтому Бог так любил его, поэтому до сих пор столько чудес совершается на его могиле. Возле его святых косточек. Потому мы и говорим о нем теперь, ибо возлагающие свое упование на Бога не умрут никогда: верующий в Меня не умрет, а перейдет от смерти в жизнь[4].

Он перешел от смерти в жизнь, и мы будем вспоминать о нем и в веке сем, и в грядущем. И можем сказать так же, как император Цезарь сказал у статуи Александра Великого, – Цезарь, рассуждая по-человечески и имея тогда лет 35–40, говорил статуе Александра Великого так: «Ты в 25 лет покорил весь мир, а я в 40 не сделал ничего…»

Тем более нам подобает сказать у иконы святого Димитрия: «Ты в 21 год так любил Христа, а мы…» Но, состарившись в злобах наших, мы не можем сказать этого. И из года в год, с минуты на минуту не прибавляем добро к добру, а зачастую зло к злу.

Бог да поможет нам, да укрепит нас.


[1] См.: Мф. 10: 16.

[2] Мф. 5: 6.

[3] Мф. 26: 38.

[4] Ин. 11: 26; ср.: Ин. 5: 24.

Перевела с румынского Зинаида Пейкова

http://www.pravoslavie.ru/74939.html

8 ноября 2014 г.


previewМеркурий, митрополит Ростовский и Новочеркасский

Слово по окончании Литургии в день памяти великомученика Димитрия Солунского в Димитрие-Солунском храме Новочеркасска

«Ваше Высокопреподобие, дорогой отец благочинный, отец настоятель, братья-сослужители, дорогие прихожане, всех вас приветствую сердечно с престольным праздником, днем памяти святого великомученика Димитрия Солунского. Святой великомученик Димитрий пострадал в начале IV века. Будучи родом из Солуни, от знатных родителей, которые были тайными христианами, он унаследовал любовь ко Христу, великую верность. Будучи человеком воспитанным, глубоко образованным, он был приближен к императору и даже поставлен проконсулом, то есть назначен правителем некой области. Но он не мог, управляя право народом, смириться с повелением императора гнать христиан. Гонения эти были страшными, их не просто гнали из одного города в другой. Достаточно было в городе быть совершенному какому-нибудь преступлению, как тут же искали христиан как возмутителей спокойствия. Рим считал совершенно оправданным такое притеснение христиан.

В чем же была основная причина гонений христиан? Может быть, в том, что императоры не знали Христа или не могли Его сделать одним из богов своего пантеона? Эти причины были более прагматичными. Император Рима должен был держать империю в спокойствии, и народ, чувствуя сильную римскую руку, переходил грани дозволенных благодарностей, начиная обожествлять императора. Римские правители, сначала противясь этому, потом смирились, поняли, что через это обожествление можно лучше управлять империей, потому что власть будет обладать той сакральной силой, которая может удержать народ в повиновении. Не преследуя жителей империи по религиозному признаку — каждый мог поклоняться тому богу, которому хотел, и исповедовать ту религию, которую хотел, — император Рима требовал только одного: в означенный день бросить в кадильницу щепотку ладана и сказать: «Кесарь господь». А дальше он мог делать что угодно, как угодно жить, кому угодно поклоняться, какую угодно религию исповедовать.

Христиане, зная, что един Господь, отказались воздавать божественные почести императору Рима, а значит, вольно или невольно, они воспротивились власти Рима, и потому на христиан обрушились гонения. Их обвиняли во всех страшных грехах. Если человек говорил, что он христианин, приговор тут же приводили в исполнение, этого человека казнили.

В таких условиях святой Димитрий сохранял верность Христу, не побоялся императорской власти, не побоялся потерять свое положение, быть униженным и оскорбленным среди людей. Он проявил свою инаковость, он стал не таким, каким хотел бы видеть его мир. Когда мы вспоминаем святых мучеников, древних времен или новейших, мы видим одно и то же: нет у меня Бога другого, кроме Господа Иисуса Христа со Отцем Его и Духом Святым. Власть чту, но не обожествляю, закону послушен, но не раболепствую, уважаю всех, но веру свою блюду. Эти самые важные постулаты искони были присущи христианским исповедникам. А сейчас? Сейчас не гонят Церковь, не уничтожают христиан, во всяком случае, в пределах нашей страны. Мы также должны исповедовать Господа единым нашим Спасителем, почитая власть, мы также должны исполнять закон Христов – первее, чем тот, который предписывает нам государство.

Наступают такие времена, когда человека не будут заставлять отречься от Христа, так, как это делали в первые века христианства. Это будет антихристианская латентная инфекция, когда человеку будут предписывать ложные, несопоставимые с евангельскими ценности, предлагая ложное вместо истинного – под видом истинного. Здесь и может быть отречение от Христа, этого нужно бояться не меньше, чем открытых гонений.

Отступничество от Христа может быть молчаливым, когда мы видим беззаконие и молчим, когда нас призывают совершить тот или иной безнравственный поступок, и мы его совершаем только потому, что другие так делают, чтобы никто не показал на нас пальцем.

Потому, совершая память святых мучеников и исповедников, мы должны провести проверку самих себя: что в нашей жизни по-христиански, а что уже нет, где мы можем отступить от Христа, даже не рассуждая об этом? Когда мы поклоняемся Господу и Спасителю нашему, вспоминая молитвенно и прося предстательства таких великих угодников Божиих, как святой великомученик Димитрий, будем просить у Господа твердости исповедания своей веры, стояния в православии и верности своему христианскому призванию.

Всех вас, дорогие мои братья и сестры, поздравляю с праздником, пусть благодать Божия по молитвам святого великомученика Димитрия Солунского пребывает со всеми вами»

Дон православный Официальный сайт Ростовской-на-Дону епархии

08.11.2014


previewАрхимандрит Кирилл (Павлов)

СЛОВО В ДЕНЬ ПАМЯТИ СВЯТОГО ВЕЛИКОМУЧЕНИКА
ДИМИТРИЯ, СОЛУНСКОГО ЧУДОТВОРЦА

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня, дорогие братия и сестры, мы чествуем память святого великомученика Димитрия Солунского и просим его молитв за нас пред Престолом Божиим, права предстоять перед которым он удостоился за свои доблестные подвиги в исповедании Христовой веры.

Этот дивный страстотерпец Христов подвизался в конце III века, когда против христиан было воздвигнуто страшное гонение. Он происходил от благородных и знатных родителей. Отец его, воевода города Солуни, был тайным христианином, имевшим в своей молельне образы Христа Спасителя и Божией Матери. Христианской вере научил он и своего единственного сына, святого Димитрия, который и сохранил эту веру до самого конца своей жизни и запечатлел ее мученической кончиной.
После смерти его отца император Максимиан за благородные и мужественные качества души Димитрия поставил его самого воеводой Солуни, приказав ему при этом истреблять в своем городе христиан. Однако святой Димитрий по приезде в Солунь, напротив, дал христианам свободу и сам открыто исповедал себя христианином, о чем и было донесено царю.

По возвращении с войны Максимиан заехал в Солунь и когда узнал, что святой Димитрий действительно христианин, то снял его с должности воеводы и приказал заточить в темницу. Здесь, в темнице, страстотерпец был заколот копьями. Так за исповедание веры Христовой он принял славную мученическую кончину и отошел ко Господу. Вот краткое повествование о жизни и подвиге его.

Наше внимание, дорогие братия и сестры, привлекает читанное ныне в память славного великомученика Димитрия слово из Евангелия: «Сие заповедаю вам, да любите друг друга, — говорит Господь Своим ученикам. — Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня» (Ин. 15:17-21).

Как видим, Господь заповедует Своим ученикам иметь любовь между собой и предупреждает их, что они будут преследуемы миром, будут гонимы и ненавидимы людьми, которые не знают и не принимают Господа Иисуса Христа, пришедшего во плоти ради нашего спасения, или отвергаются Его своим поведением; которые отрицают будущую вечную жизнь и любят только землю и здесь утверждают свое вечное жилище и в удовлетворении своих страстей полагают свою радость. Небо для них — страна чуждая, они не признают Божественных законов, а руководствуются обычаями века сего — похотью плоти, похотью очес и гордостью житейской (см.: 1 Ин. 2:16). Вот этот-то мир, прежде возненавидевший Самого Христа, возненавидит и верных Христовых последователей.
«В мире будете иметь скорбь» (Ин. 16:33), — говорит Господь. Мир и люди его ненавидят истинных последователей Христовых потому, что они не участвуют с ними в их темных, худых, злых делах. Жизнь последователя Христова не походит на жизнь миролюбцев: он бегает путей их, как нечистот, он живет для их обличения, поэтому он тяжек им и они не могут его видеть (см.: Прем. 2:14-16). Он — терновая игла для глаз их, человек, для мира самый несносный, поэтому и бывает ненавидим миролюбцами. Ненавидит мир добрых еще и потому, что добрым людям Господь, конечно же, скорее являет Свою великую благодать, нежели нечестивым, а потому преследуют праведников из зависти, как видим это на примере многих праведных людей, таких, как патриарх Исаак, праведный Иосиф и многие другие. За то ненавидят их, что они не участвуют в области греховной тьмы, где властелином- диавол, но служат своему Господу и повинуются Его Божественному закону. И эти страдания для христиан Господь попускает ради нашей же пользы, чтобы чрез них низложить нашу самонадеянность, испытать нашу верность. Человек в счастье, в довольстве, в почести легко может надмиться и забыть Бога. Скорби же очищают душу, смиряют ее и приближают нас к Богу.
Вот в силу этих обстоятельств Господь заповедует любить друг друга, иметь взаимное общение и единение между собой. Любовь связует людей. Любовь свою мы должны распространять на всех ближних, начиная со своих родителей, родственников и кончая нашими недоброжелателями и врагами. Заповедь о любви сама по себе легкая и приятная, потому что сама по себе любовь уже есть высочайшее наслаждение. Жить в любви и согласии составляет для человека счастье и блаженство.
Любовь к ближним иногда требует от нас некоторых жертв, ибо мы по долгу призываемся служить ближним, в чем это им необходимо, помогать им. Но ведь и это доброделание ради ближнего доставляет счастье и есть самое чистое наслаждение любящего сердца. Пусть ближние наши будут и врагами нам. Бог с ними. Должно и их не только любить, но и добро творить им, и молиться за них, потому что не они против нас враждуют, а общий наш враг — диавол. Чрез любовь же ко врагам и благотворение им враг посрамляется и побеждается.
Любить ближних нетрудно, но даже приятно. Но не всегда мы ощущаем в себе такое чувство любви по отношению к другим. В нас иногда проявляются самолюбивые чувства, которые заглушают и убивают любовь к ближним. Господь, повелевая нам любить ближних наших, указывает и образец, меру этой любви. Эта мера всегда с нами, — это мы сами. Смотри каждый на себя и так же, как любишь себя, люби и ближнего твоего.
«Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мк. 12:31). Иногда эти слова бывают нам тяжелы. «Как?! — скажет наше самолюбие. — Любить других, как себя, делать их равными себе?» Да. Такова именно есть воля Божия, воля святая и праведная. Побуждения к любви к ближним мы усматриваем прежде всего в нашей природе. Не все ли мы по природе и по вере братья? Не у всех ли нас один Бог, один Спаситель, одна Святая Церковь? Не все ли мы крестились единым Крещением и от единого Хлеба и единой Чаши причащаемся? Не всем ли нам уготовано одно Небесное Царство? Не всех ли равно любит и милует Отец наш Небесный?

Одно преступное наше самолюбие хочет преимущественно пользоваться всем, а заповедь Божия, повелевающая любить ближнего, как самого себя, предписывает иметь со всеми братское единение, делать другим то же, чего желаем себе: «Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Мф. 7:12). И действительно, если мы посмотрим на религиозную жизнь человечества, в особенности на Христианскую Церковь, то увидим, что здесь, как нигде, требуется именно это братское единение и само понятие союза взаимного общения имеет весьма важное значение. По самому существу своему и названию Церковь есть общение, союз — высший, нравственный, духовный союз. Поэтому взаимное общение, единение, любовь суть основные начала христианской религиозной жизни.

«По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35), — говорил Господь в последней, прощальной беседе ученикам Своим. И действительно, живое единение, взаимная любовь и общение всегда были самыми отличительными чертами христианской жизни в лучшие времена ее развития. О первых христианах Иерусалимской Церкви Дееписатель пишет: «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян. 4, 32:34-35). Достойно подражания это совершеннейшее единение первых христиан — единение в духе и в самой внешней жизни среди тогдашнего общества иудейского и языческого, испорченного, развращенного и грубого, где каждый заботился о своих выгодах, и все старались теснить друг друга, и потому всем было друг от друга тесно.
И после времен апостольских, в последующие века христианской истории, взаимная любовь и общение между христианами были настолько высоки, что ничего подобного в древнем языческом мире не было. Христианская Церковь скоро распространялась тогда по всем городам и странам, но в каждом городе Церковь имела сравнительно малое число последователей, окруженных со всех сторон огромным множеством неверовавших и враждебных христианству язычников. И тем не менее члены различных христианских Церквей, рассеянные по всему миру, по разным странам и племенам, постоянно преследуемые бесчисленными врагами и наветниками, были как бы членами одной семьи — братьями и сестрами, как они и называли друг друга с искренностью и в истинном значении этих слов.

В дошедших до нас пастырских посланиях того времени, пересылавшихся часто лицами, никогда в глаза друг друга не видевшими, дышит дух такой близости, искренности, взаимного доверия, взаимного участия, точно это действительно переписывались друг с другом члены одной семьи, с детства росшие вместе и издавна привыкшие делить между собою мысли и чувства, радости и горе.

Когда в той или иной Церкви возникала какая-либо нужда или горе — голод, гонение от неверных, — члены других Церквей принимали это бедствие как свое собственное и старались помогать бедствующим, чем могли. В Иерусалиме начался голод — в Антиохии спешили собрать пособие голодающим. Из Македонии христиане во времена апостольские посылали помощь и пожертвования по одну сторону моря в Палестину, а по другую сторону — в Рим.

Сами язычники удивлялись такой любви и близости между христианами, не понимая силы, которая так связывает их между собою союзом любви. И христиане своим примером добродетельной жизни преобразовывали нравственные устои существовавшего тогда мира — единственно духом веры и силою любви своей. Воистину: сия есть победа, победившая мир, вера наша (1 Ин. 5:4), вера, любовью споспешествуемая.
Таким образом, любовь и взаимное общение есть основное начало и существенное свойство в развитии религиозной жизни христианства. Без этого она будет мертва, ведь только любовь дает начало всякой жизни. Поэтому и нам необходимо заботиться о стяжании любви, которая, по слову Апостола Павла, долготерпит, милосердствует, не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит и никогда не перестает (ср.: 1 Кор. 13:4-8). И в будущем веке она будет преобладать между членами Царства Небесного.

Да будет же пример святых мучеников и ныне чествуемого святого великомученика Димитрия, полагавших за ближних души свои, образцом истинной любви к ближним и для нас. Пусть воодушевляет нас пример их и на мужественное и спокойное перенесение скорбей в сознании, что скорби нам предлежат и что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14:22). Аминь.

НА ГОРЕ.ru   Свято-Ильинский храм, г. Выборг.


previewПроповедь протоиерея Григория Дьяченко

Св. великомученик Димитрий Солунский

(Об отношении христиан к удовольствиям)

I.

Уроженец города Солуня, святой Димитрий, память коего ныне, был правителем родного города. Он заботился о благе граждан своего города – не только настоящем, но и будущем, уча их вере Христовой. Прибывший в Солунь император Максимиан заключил его за это в темницу. После того император предался одной недостойной забаве: он смотрел, как один силач, по имени Лий, бросал людей с возвышенного места вниз на копья. Но нашелся юноша христианский, который лишил царя недостойной забавы. Нестор, так звали этого юношу, задумал погубить Лия; он отправился к св. Димитрию и начал просить у него благословения вытти на состязание с силачем. Св. Димитрий похвалил намерение юноши, ободрил его и предсказал ему как победу над Лием, так и мученическую кончину. Действительно Нестор с помощию Божиею сбросил Лия на копья. Император разгневался и приказал Нестора вместе с Димитрием исколоть копьями. Чрез несколько времени при копании рвов найдены были мощи св. Димитрия, которыя источали целебное мνро.

II.

По поводу грубых и безнравственных удовольствий, которыми наслаждался языческий император Максимиан, о чем повествуется в жизни св. великомученика Димитрия солунскаго, побеседуем об отношении христиан к чувственным удовольствиям вообще.

а) Общий предлог и общая цель всех удовольствий и увеселений есть необходимое отдохновение от трудов. Труд сам по себе необходим для нас, как заповедь Самого Творца нашего. Еще невинному человеку было поставлено в обязанность «делати и хранити» вверенный ему рай. И этот труд был для него источником наслаждения: ибо он видел и чувствовал, как деланию его покорялась вся природа, как деланием его возвышалось и совершенствовалось все окружающее его. По падении человека, труд уже вменен ему в наказание и потому сопровождается изнурением сил, истощением телесных органов, утомлением и дряхлостию тела: «в поте лица твоего снеси хлеб твой», сказал ему Господь Бог, «дондеже возвратишися в землю, от неяже взят еси». При том и этот изнурительный труд редко сопровождается удовольствием, а чаще всего печалию и скорбию душевною; ибо проклятая в делах человека земля не вполне покоряется самым тяжким его трудам и усилиям. Посему не только тело человека имеет нужду в отдохновении и обновлении сил, а и душа его, утомляемая суетою дел своих, также нуждается в отдохновении, освежении и обновлении. Тело укрепляется пищею и сном, а душа ищет забвения своих печалей, освежения к ободрения сил своих – в других, более свойственных ей, наслаждениях; призывает на помощь искусство, разнообразит увеселения и хочет создать себе нечто похожее на потерянный рай. Все это естественно, даже необходимо, а потому и не может быть осуждаемо. «Вся ми леть суть».

б) Но прежде нежели предаться удовольствиям, необходимо испытать себя, точно ли тело и душа твоя утомлены, хотя изнурительными, но полезными, важными и необходимыми трудами, и заслуживают того, чтобы дозволить им то или другое удовольствие? Не есть ли скука и тягость душевная плод бездействия, а не трудов, – праздности, а не излишних занятий? В таком случае надобно не только отказывать себе в удовольствии, а побудить себя трудиться, когда веселятся другие, подчинить себя строгому воздержанию: «не трудивыйся ниже да яст», говорит апостол.

в) Надобно разсуждать и о том, – послужит ли предполагаемое увеселение и удовольствие к укреплению, а не к большему истощению сил телесных; возвысит ли упадший дух твой, или, напротив, еще более ослабит его, оживит ли сердце твое тою чистою, глубокою и животворною радостию, которая наполняет, умиротворяет, возвышает и ободряет душу, делает ее бодрою в трудах, благодушною в печалях и скорбях; или, напротив, еще более взволнует сердце твое и возмутит душу твою, так что нужно будет искать новых средств к успокоению ея? В последнем случае, очевидно, лучше отказаться от увеселения, бежать от удовольствий, которыя будут сопровождаться очевидным вредом. Вот почему св. апостол советует искать действительного успокоения телу и духу своему, истинно живительной отрады сердцу, животворного обновления и укрепления сил душевных – в наслаждениях не плотских, а духовных: «не упивайтес вином. а паче исполняйтеся духом, глаголюще себе во псалмех и песняхв духовных, воспевающе и поюще в сердцах ваших Господеви».

г) Надобно, наконец, разсуждать и о том, не отвлечет ли предположенное увеселение от каких-либо важнейших занятий, не помешает ли исполнению высших и священнейших обязанностей? В таком случае самое невинное удовольствие делается не только вредным, а и преступным. Если, например, мать любит предаваться удовольствиям и забавам, когда малыя дети ее в руках наемничих подвергаются опасности пострадать телесно или нравственно, то можно ли назвать такое удовольствие невинным? Если тот, кому вверено какое-либо служение обществу, требующее постоянного внимания, всегдашней готовности исполнять требования нуждающихся, и ныне и завтра, оставляя все, идет развлекаться забавами, то будет ли это провождение времени – безвредное! Если отец семейства, вместо тихих, согревающих душу семейных радостей, каждый почти день ищет развлечения вне своего дома, оставляя домашних своих как чуждых ему, то не будут ли удовольствия его достойны осуждения? Если православный христианин проводит в увеселениях то время, когда церковь призывает его на славословие Божие и молитву, когда торжествует она великия тайны спасения нашего, прославляет и благодарит Бога за величайшия чудеса Его любви и милосердия; то не будут ли забавы его посмеянием над своею верою, явным презрением к уставам своей церкви, достойным казни оскорблением величия Божия? Так-то, братья мои, и невинное само по себе может сделаться преступным, и безвредное вредным. «Вся ми леть сут, но не вся на пользу».

д) Но главная опасность чувственных удовольствий состоит в том, что они могут привязать к себе самое наше сердце, сделаться неотразимою потребностию души нашей, предметом страстного увлечения, возобладать душею нашею и лишить нас свободы духовной. Христианин более всего должен дорожить тою свободою, ею же свободи нас Христос, – тою независимостию от всего земного, которая не прельщается ничем и не страшится ничего, тем самообладанием, которое делает его господином своих желаний и чувствований, истинным царем своего внутренняго мира. При этой только свободе духа он может побеждать всякое искушение, всегда и во всем исполнять волю Божию и итти прямым путем заповедей Господних. Явно, что достигнуть такой свободы духа можно только постоянным самоотвержением и терпением, постоянным побеждением своих склонностей и отвержением своей воли, умением всегда отказывать себе во всем. Но если будем удовлетворять всегда склонности своей к чувственным удовольствиям, то не будем ли добровольно подчиняться и покорствовать ей и не дадим ли ей власти со дня на день становиться сильнее, требовательнее и неотвязчивее?

III.

Братие – христиане! Быть обладаемым чем бы то ни было, кроме владычествующей над всеми воли Божией, есть постыдное рабство для богоподобной, разумной и свободной души нашей. Но предать ее в рабство плотскому удовольствию, быть обладаемым греховною страстию значит уже сделаться рабом греху, от чего да избавит нас Господь.

(Сост. по Полн. собр. проп. Димитрия херс., т. IV и Ч.-М.).

https://azbyka.ru/


 

(185)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *