Андрей Сегеда: «Георгиевские» священники

Военное духовенство в России появилось более трёх веков назад по указу императора Петра Великого. Перед боем священники ободряли воинов, а во время сражения спасали раненых, напутствовали умирающих и, нередко, совершали настоящие подвиги во славу Отечества.


В сегодняшней России институт военного духовенства (капелланов) возрождён и, вот уже несколько лет, как успешно функционирует. Существовал он и в Российской империи, где военные священники в армейских полках и обер-иеромонахи на кораблях военно-морского флота появились ещё в начале XVIII столетия по указу императора Петра Великого.

Священники-капелланы освящали военные городки, корабли при их закладке и спуске на воду, военные знамёна и оружие солдат. Перед боем и после него они служили молебны, а во время сражения помогали раненым и ободряли оробевших бойцов.

В мирное время военные священники обычно находились в пределах военных баз и гарнизонов, где совершали богослужения в гарнизонных храмах, специально отведённых для молитвы военнослужащих. Они не были подотчётны местным архиереям, а находились в непосредственном ведении Святейшего Синода через армейского обер-священника (главного священника) и обер-иеромонаха флота.

Самой почётной военной наградой империи был орден святого Георгия Победоносца. Эту награду невозможно было получить штабным офицерам. Она не давалась за выслугу лет. Учреждённый в 1769 году императрицей Екатериной Великой орден мог быть вручён исключительно за подвиги на поле боя, поэтому особенно ценился военными.
Читать далее Андрей Сегеда: «Георгиевские» священники

(95)

Иерей Андрей Гавриленко: КТО ТЫ, ЛЕНЬ МОЯ?

Евангелие – благая весть о свободе. Эта свобода активная, деятельная и способная изменить человека и мир. Жизнь христианина становится солью и светом, где нет места испорченности и нерадению.


Если взглянуть на мир, увидим законы, которым повинуется всё мироздание. От травинки до галактик – все неленостно исполняет волю Божию. И только человек может служить Богу, а может забывать о Нем или пребывать в лености.

Лень словари определяют как отсутствие желания действовать, трудиться, как склонность к безделью. В этом она противоположна евангельской активности. Заповедь Божия направляет к действию: уклонись от зла и сотвори благо (Пс. 33:15). На Суде Христовом в последний день будет учтено и то, что вы не сделали (Мф. 25:40–45).

Лень убивает духовную жизнь. Она враг добрым делам, без которых душа ржавеет. Она закапывает таланты, именно её Христос вспомнил в обличительной части притчи о талантах: «Лукавый раб и ленивый» (Мф. 25: 26). Механизм без долгого употребления выходит из строя, то же праздность стремится сделать с человеком: ослабляет мужество, губит выдающиеся дарования, притупляет ум. Владимир Мономах в «Поучении детям» предостерегал: «Леность ведь всему мать: что кто умеет, то забудет, а чего не умеет, тому не научится». Она портит и душу и тело, разлагает всего человека. Овидий сравнивал тело ленивого с застоянной водой в запруженном озере. Лень помрачает рассудок, притупляет ум, одряхляет тело. А. П. Чехов писал: «Праздная жизнь не может быть чистою».
Читать далее Иерей Андрей Гавриленко: КТО ТЫ, ЛЕНЬ МОЯ?

(94)

Неделя 22-я по Пятидесятнице. Притча о сеятеле (проповеди)

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова

О плодоносном семени, и о украденном

Лк.8:5-15

Сегодня мы слышали притчу о сеятеле и о возможной судьбе отдельных семян. Иное падает при дороге, иное в неглубокую землю, иное среди терний. Но все мы предназначены и призваны быть землей, приносящей «плод сторичный», быть среди тех, «которые, услышавши слово, хранят его в добром и чистом сердце, и приносят плод в терпении».

Земля души во-первых должна быть «доброй», созвучной семени, подобной ему. Во-вторых, она должна быть «чистой», не иметь в себе семян заблуждений и пороков, способных вырастать в страсти и заглушать остальное. И она должна доверять силе принятого семени, быть до конца терпеливой, чтобы не раскапывать его каждый день: нет ли уже чем похвалиться, или от чего прийти в уныние.

Но Священное Писание и глубже показывает тайну плодородия, показывает, так сказать, образ сцепления Божественного семени с принявшим его сердцем. «Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня». Вот те узы, которыми так удивительно сплетается Слово Божие с живой душой: смерть со смертью, и жизнь с жизнью. В душе должно быть и ощущение своей смерти, и жажда истинной жизни. И понимание спасительной необходимости смерти и Воскресения Господа Иисуса Христа, и опять же – готовность сораспяться Христу, ради вхождения в Его жизнь. А если и жизнь, и смерть не воспринимаются как равно необходимые, то Божественное семя не выдержит жаркого солнца, не подавит терний и не принесет плода.
Читать далее Неделя 22-я по Пятидесятнице. Притча о сеятеле (проповеди)

(176)