Прощеное воскресенье (проповеди)

Митрополит Сурожский Антоний

Неделя 36-я по Пятидесятнице. Прощеное воскресенье

16 марта 1986 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Из „земли чуждей” мы сейчас идем в страну славы, на встречу с Живым Богом, как дети Его Царства. И этот храм сейчас являет нам образно картину нашего положения: мы стоим в полумраке, и видим Святая Святых Бога, Его собственное место, алтарь, залитый светом Славы. Мы знаем, что Христос принес свет в мир, что Он – Свет, а мы – дети Света. И вот теперь мы устремляемся из тьмы в полумрак и из полумрака – в блистающую славу нетварного Божественного Света.

Во всяком путешествии, когда мы только что покинули привычное место, мы еще полны привычных чувств, воспоминаний, впечатлений; а потом они постепенно бледнеют, пока в нас не останется ничего, кроме устремления к цели нашего пути.

Вот почему на первой неделе Поста читается покаянный канон Андрея Критского; в последний раз мы задумываемся о себе; в последний раз мы отрясаем пыль со своих ног; в последний раз мы вспоминаем о неправде прежних лет.

И прежде чем приступить к Торжеству Православия, когда мы вспоминаем, что Бог победил, что Он пришел и принес правду в мир, принес жизнь, и жизнь с избытком (Ин. 10, 10), принес и радость, и любовь, мы в последний раз обращаемся на самих себя и к другим, чтобы испросить друг у друга прощения: освободи меня от уз, которые сплетены моим недостоинством и которые сковывают меня; от уз, которые сплетены из греховных дел и греховного небрежения, из того, что мы сделали другим, и того, чего не сделали, а что могло принести столько радости, столько надежды, и явить, что мы достойны Божией веры в нас…

Поэтому в течение наступающей недели оглянемся на себя в последний раз, взглянем друг на друга и помиримся. Мир, примирение не означают, что проблем не стало; Христос пришел в мир, чтобы примирить его с Собою, и в Себе – с Богом; и мы знаем, какой ценой это Ему обошлось: беспомощным, уязвимым, беззащитным Он отдал нам Себя, говоря: делайте со Мной, что захотите; и когда вы совершите последнее зло, – узрите, что Моя любовь не поколебалась; она была и радостью, она была и пронзающей болью, но это всегда только любовь…

Это пример, которому мы можем, которому мы должны следовать, если хотим быть Христовыми. Прощение наступает в момент, когда мы говорим друг другу: я знаю, как ты хрупок, как глубоко ты ранишь меня, и потому, что я ранен, потому, что я жертва – иногда виновная, а иногда и безвинная – я могу повернуться к Богу и из глубины боли и страдания, стыда, а подчас и отчаяния я могу сказать Господу: Господи, прости! Он не знает, что он делает! Если бы только он знал, как ранят его слова, если бы только он знал, сколько разрушения он вносит в мою жизнь, он не сделал бы этого. Но он слеп, он не созрел, он хрупок; и принимаю его, я понесу его или ее, как добрый пастырь несет погибшую овцу; потому что все мы – погибшая овца Христова стада. Или же я понесу его, ее, их, как Христос нес крест: до смерти включительно, до любви распятой, когда нам дана вся власть простить, потому что мы согласились простить все, что бы нам ни сделали.

И вот вступим в Пост, как идут из густой тьмы в рассеивающийся сумрак, и из сумрака в свет, с радостью и светом в сердце, отрясая прах с ног, сбрасывая все путы, держащие нас в плену: в плену у жадности, в плену у зависти, страха, ненависти, ревности, в плену взаимного непонимания, сосредоточенности на себе – потому что мы живем в плену у самих себя, тогда как мы призваны Богом быть свободными.

И тогда мы увидим, что шаг за шагом мы движемся как бы через большое море, прочь от берегов мглы и сумрака к Божественному свету. На пути мы встретим распятие; и в конце пути придет день, – и мы будем предстоять перед Божественной любовью в ее трагическом совершенстве, прежде чем она настигнет нас неизреченной славой и радостью. Сначала – Страсти, сначала – Крест; а потом чудо Воскресения. Мы должны войти и в то, и в другое; войти в Страсти Христовы вместе с Ним, и вместе с Ним войти в великий покой и блистающий свет Воскресения.

Себе я прошу у вас прощения за все, что я должен был сделать и не сделал, за то, как я нескладно делаю вещи, и за многие, многие вещи, которые следует сделать и которые остаются несделанными.

Но давайте поддерживать друг друга на этом пути взаимным прощением, любовью, и помнить, что на трудном пути, в момент кризиса очень часто нам протягивает руку человек, от которого мы не ожидали ничего доброго, которого мы считали чужим или даже врагом: бывает, он вдруг увидит нашу нужду и отзовется на нее. Давайте, поэтому, раскроем свои сердца и глаза, и будем готовы увидеть и отозваться.

Подойдем теперь сначала к иконе Христа, нашего Бога и нашего Спасителя, Который дорогой ценой заплатил за власть простить; обратимся к Матери Божией, Которая отдала Своего Единородного Сына за наше спасение; если Она простит – кто нам откажет в прощении? А затем обратимся друг ко другу. А пока мы ходим, будем слышать уже не покаянное пение, но как бы настигающую нас еще издалека песнь Воскресения, которая станет громче на полпути, когда придет время поклонения Кресту, а потом заполнит этот храм – и весь мир! – в ночь, когда воскрес Христос, одержав победу. Аминь.

Антоний, митрополит Сурожский

Проповедь на Прощеное воскресение

17 февраля 1980 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Почему это люди – все мы и множество других людей – приходят в Церковь, присоединяются к Церкви Христа? Не потому ли, что это место, куда все могут прийти с уверенностью, что они любимы, что они будут приняты как братья и сестры, как дети или как родители: с лаской, с благоговением, с заботливостью… Мы любимы Богом, и Церковь – это то место, где Бог нас встречает Своей любовью и лаской, Своей спасительной заботой; место, где никто не лишний, где каждый желанный, где нет чужих, где все, по слову Апостола, свои и Богу, и людям.

Приходят люди разные. Говоря образно, одни из нас приходят во всей силе, во всей славе духовной зрелости и здравия; другие приходят, как дети, не затронутые, не запятнанные злом и грехом, только порой им раненые. Но приходят и люди, как, вероятно, большинство из нас, которые прошли через жизнь и которых эта жизнь ранила: слепые, которые больше не видят света Божия, сияющего, искрящегося на всем, сияющего на каждом человеке и из каждого человека; слепые, которым видимое закрыло зрение на невидимое, для которых мир стал узок и темен, как тюрьма, и которые в Церковь приходят потому, что в ней раскрывается простор, глубина, ширина, в ней есть свет, в ней есть жизнь. Приходят люди, которых жизнь изувечила, приходят люди, которые изветшали во внешнем мире, которые уже клонятся к земле, в которых как будто уже только теплится вечная жизнь.

И все мы встречаемся в Церкви, потому что каждый из нас услышал, что здесь есть жизнь, здесь есть надежда, здесь торжествует Божия любовь. Каждый из нас любим, и поэтому каждый из нас спасен: потому что любовь Божия крепче смерти, крепче греха, крепче зла. Любовь Божия – жизнь для нас; и каждый из нас услышал, что эта любовь Божия познана и людьми и что, хоть несовершенно, не всегда всем сердцем (потому что все мы – раненые, все мы – больные, все мы – увечные), однако и мы друг друга умеем любить, жалеть, терпеть, прощать. Мы пришли сюда потому, что услышали, что есть жизнь и что здесь бьет ключом источник жизни…

А сейчас мы идем по-новому к другой, более славной, более дивной цели. От Евангелистов, Апостолов, святых, от Церкви, друг от друга мы услышали, что близится день славы Божией, близится день Воскресения, близится день, у которого не будет ночи… И все мы сейчас готовы вступить в корабль, который унесет нас к вечным берегам… Церковь сравнивается и в Писании, и в сочинениях Отцов, и в песнях церковных с кораблем, который нас уносит в вечность. На корабле будет тесно, будет множество нас; одни будут радовать всех своей невинностью и чистотой, другие – невинные, чистые – будут наше сердце ранить при виде того, что с ними сделал чужой грех, человеческая жестокость, безумие… Еще другие будут стоять, как великаны духа, вдохновляя нас на этом пути; это те святые, память которых мы будем совершать из недели в неделю по воскресным дням и каждый день; святые, которые нам показывают, как жить, раскрывают нам величие подвига, открывают нам, как мы можем раскрыться Божественной благодати и чем мы можем стать: какая красота, какое величие может в нас просиять во славу Божию, во спасение ближнего, в радость вечную Ангелов…

Иные же вступают на этот путь греховными, еще не очищенными, еще больными грехом, еще ранеными. С какой жалостью, с какой лаской, с каким трепетом должны мы к ним относиться!.. А другие в этот корабль вступают уже обветшалыми, потерявшими как бы надежду на собственные силы, надеясь только на поддержку другого, на заботливость, на ласку, на жалость. О тех Апостол Павел сказал: Вы, сильные, несите немощи слабых. – И в другом месте: Друг друга тяготы носите, тяжесть взаимную несите, и так вы исполните закон Христов…

Все мы принадлежим к тому или другому разряду, и все мы нуждаемся друг во друге на этом пути. Сейчас от покаянных недель самоисследования, исповеди, самоосуждения и покаяния мы вступаем в недели, когда раскрывается перед нами сила Божия, когда Церковь перед нами разверзает пути Божии, когда нам видно, как действует Бог, как Его благодать может человека преобразить, сделать новой тварью… Какой ценой это совершается Богом? Крестом, ужасом Гефсиманского сада, распятием, Богооставленностью, сошествием во ад: вот мера Божественной любви и торжества Божия…

Примем друг друга лаской, любовью, все друг другу простим! Мы будем петь сегодня вечером воскресный канон: Возлюбим друг друга, рцем друг другу “Братья” и всем простим все Воскресением… Потому что не простить – это остаться во тьме, когда мы стремимся к свету, не простить – это остаться рабом греха, когда мы ищем свободы, не простить – это сохранить вольной волей в себе семя смерти и жало смерти, когда мы ищем, желаем воскресения, молим о нем, стремимся к нему… Простим же друг другу все, все, чем мы друг другу досадили, чем мы друг друга оскорбили, унизили, все, что мы сделали, совершили безумно, в помрачении ума, в безумии сердца, в нетрезвом колебании воли, в бунте плоти – все простим друг другу и начнем этот путь.

Этот путь нелегок, на этом пути мы будем неверны своему желанию сердечному, своему собственному устремлению, не будем верны ни Богу, ни самому лучшему, что в нас есть; но вспомним слова Серафима Саровского, что важно начало и конец пути. Начало – это наше теперешнее покаяние, это наша открытость друг ко другу, это наша готовность быть друг другу своими, а не чужими, друг друга тяготы носить, любить друг друга ценой страдания, боли, креста; конец – это радость встречи Пасхи Господней, встречи Воскресения, вступления в Царство Божие, в вечность, в торжество и победу.

А на пути – будем друг друга поддерживать; те, кто крепче, поддерживать немощных, но все, все, все без остатка терпеть друг друга, нести друг друга, как носили, как поддерживали друг друга израильтяне, когда вышли из Египта в землю обетованную – когда стариков несли, больных поддерживали, раненых укрепляли, детей на руках несли, крепких призывали на помощь. Вот так будем идти из недели в неделю к Пасхе Христовой, и тогда с какой радостью мы сможем друг друга обнять, поцеловать не льстивым поцелуем Иуды, а радостным пасхальным поцелуем, и сказать, что воскрес Христос, что побеждена смерть, что ночь пришла к концу, что воссиял новый день, вечный уже теперь для нас. И какая будет радость этой встречи! Прольем кровь, примем дух, начнем жить во имя Христово и во имя друг друга; и пусть сила Божия, которая в немощи совершается, сделает невозможное возможным и из нас, земных, сделает детей Царства Божия: АМИНЬ, да будет, да будет это в каждом, для каждого из нас, для всех нас!

И теперь я хочу просить всех – и вас, здесь присутствующих, и через вас – тех, которые не здесь, которых нет по немощи, по лени, по забывчивости, по старости, простить мне, что я, которому поручил Господь о вас заботиться день и ночь и молитвой, и любовью, и каждой силой души и тела, так мало это делаю, так неверен своему призванию! ПРОСТИТЕ, и через это откройте и мне путь к прощению Божию, и если сил хватит, если я сумею покаяться, очиститься, обновиться – и я послужу вам с верностью, к которой меня призвал Господь и которую я постоянно так греховно, так зло, так безответственно нарушаю… Простите меня, и простим друг друга, и откроем друг другу объятия сердца, назовем друг друга братьями и сестрами и вступим в этот путь к Воскресению, к новой жизни, когда мы станем живыми силой и жизнью Живого Бога. Аминь еще раз. Да будет, да будет!

Аминь!

Митрополит Сурожский Антоний

Проповедь на Прощеное воскресение

1975 г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня Церковь вспоминает изгнание Адама из рая. Заключились двери райские; осиротел человеческий род, на земле мы ходим в потемках естественной жизни, где еле брезжит свет Христов. Родина наша небесная где-то далеко от нас, и, как изгнанники, мы тоскуем – тоскуем по той радости, о которой все изгнанники земли думают, когда вспоминают потерянное отечество, и все мы, когда думаем о том, что когда-то было: чистое, светлое, что погибло из-за наших грехов, из-за нашей сердечной помраченности.

И вот Адамов плач в течение тысячелетий и тысячелетий возносится к небу; плачет сиротный Адам в лице каждого своего сына, каждой дочери своей, плачет и зовет Бога своего вернуть его в первобытную радость, вернуть ему дружбу Свою и вернуть ему любовь Свою. А Бог никогда ни любви Своей, ни дружбы Своей не отымал от нас, только мы далеко от Него ушли, потеряли чуткость сердца, не слышим уже Божественного гласа, не чуем уже близости Господней. Христос пришел на землю, наш Бог жил среди нас, и люди встречали Его на дорогах, в городах и селах, слышали Его слова, видели Его лик, загорались сердцем и просвещались умом от Его учения, и все-таки до конца не сумели Его узнать. И Сын Божий, Который по Своей любви к нам стал Сыном Человеческим, отвергнутый людьми, умер вне града, вне человеческого стана. Но не поколебалась Божия любовь; смертью победил Господь смерть, нас Он освободил от вечного проклятия, нам Он дал уже теперь приобщиться в какой-то мере вечной жизни. А вечная жизнь – это Сам Бог; Божественная любовь – это Он.

И вот в начале Великого Поста, сегодня, как каждый год, мы вспоминаем свое сиротство и вспоминаем о потерянной родине своей, об отчем доме. И снова, и снова мы собираемся в путь, чтобы духом загореться, чтобы сердцем очиститься, чтобы просветлеть умом и чтобы вернуться к нашему Богу и Отцу. Но совершается это в каждом из нас в отдельности, а вместе с тем – всеми нами сообща, как в старые времена, когда люди покидали страну, которая стала местом порабощения, и уходили в неведомые им края обрести свободу. Так и мы должны оторваться от того, что делает нас рабами, уйти из плена, чтобы когда-то обрести ту свободу чад Божиих, которая является нашим призванием и должна стать нашим достоянием.

И как люди во времена давние собирались в такой путь вместе, как бы в складчину, собирая свою немощь, чтобы из этой немощи, из товарищества, из взаимной преданности выросла какая-то сила, как тогда, собираемся и мы теперь в путь. Тогда они обозревали порой неизвестных им людей, вглядывались в новые лица: что у них было общего? Только одно – то, что все отрекались от рабства, хотели свободы и все они поняли, что к свободе из рабства может вывести только единство примирившихся людей. Древний Израиль сорок лет скитался в пустыне, прежде чем достиг обетованной земли. Никто бы не выжил в этой страстной пустыне, если бы каждый не заботился о каждом, если бы каждый не думал о каждом, если бы судьба каждого не была ответственностью всех и судьба всех не воспринималась каждым как его собственная ответственность.

Так и мы должны теперь собираться воедино и идти в путь. И мы должны осознать, что нам надо вырваться из многого для того, чтобы быть свободными; нам надо осознать, что только спаянные, соединенные друг со другом любовью, жалостью, милосердием, состраданием можем мы этого достичь. И поэтому на грани Великого поста мы становимся перед образом Христа Спасителя и Божией Матери и просим Их прощения и Их напутственного благословения. Христос был убит детьми Адама, и мы являемся такими же детьми того же нашего праотца. Мы просим Христа нас спасти и благословить – но чьи руки пригвоздили Его ко кресту, чья ненависть отвергла Его, как не ненависть, как не руки предков наших по человечеству? И мы должны просить Христа о прощении и о благословении, с тем чтобы Его крест стал нашим спасением, чтобы ранами Его мы исцелели, чтобы, познав крестную любовь Господню, в благодарность мы нашли в себе силы принести Ему всю жизнь свою, всю любовь свою. И у Божией Матери должны мы просить прощения: ведь Сын Ее погиб от наших грехов, не только от греха ветхого Адама, не только от греха живших до нас людей; и в наши дни Он так же погиб бы, потому что мы так же слепы и так же греховны, как Его современники. И вот мы взываем к Божией Матери; сколько веры нужно для того, чтобы к Ней обратиться за помощью и пощадой! Разве каждая наша молитва к Ней не значит: Мати, моими грехами убит, погиб жестокой смертью Твой Сын – прости! Если Ты простишь – никто меня не осудит… И вот с этой молитвой изо дня в день, а сегодня вечером особенно, предстоим мы перед Богородицей: Прости нам, о, Мати Христа, Спасителя нашего, погибшего от наших грехов…

И каждый каждого да вспомнит; да простит каждый всех, не только здесь присутствующих, но тех, которых он не может больше застичь своей мольбой о прощении. Многие оскорбленные, раненные нами уже отошли в вечный покой; теперь на их сердце не остается злобы или горечи; теперь они стоят перед лицом Божиим, теперь они поняли, как мы все слабы и слепы и как мы раним друг друга, не желая того, сколько бы злобы мы ни вкладывали в злые наши слова и поступки; теперь они в Царстве Любви, в том Царстве, где все знают, что кроме любви, ничего нет ни на небе, ни на земле достойного Бога и достойного людей. Обратимся к ним в молитве от сердца и попросим простить нас и благословить, чтобы и нам, еще на земле, или позже – когда душа будет отлучаться от тела – мирно отойти в Царство вечного покоя, живого, трепетного покоя торжествующей любви. Вспомним тех, которые прошли через нашу жизнь, ранили нас и были нами ранены; простим тем, кто ранил нашу душу, смял нашу жизнь, обессмыслил иногда самые светлые наши мысли и убил самые живые наши порывы. Простим и попросим их, которых уже вблизи нет, простить нас. Пусть Господь донесет до их сердец нашу мольбу миром, который только Он может дать, который мир не может ни дать, ни отнять; пусть Господь этим Божественным миром утешит и исцелит их души и наши души.

И оглянемся вокруг себя, и дадим друг другу прощение, и примем друг от друга прощение, с тем чтобы вступить теперь в этот путь от земли к Небу, от рабства в свободу, чтобы не идти нам с тяжелыми кандалами на руках и на ногах, а ступать легкой поступью за Христом, куда бы Он ни пошел: в пустыню ли на искушение, в народ ли для проявления любви проповедью истины и чудом Своей ласки. Пойдем, если нужно, и в страстной Гефсиманский сад, пройдем и дальше, когда придет время разлучения тела и души, в тайну смерти, не как побежденные, а как Христовы. Дай нам Господь всем теперь получить мир от Господа, мир от Матери Божией, мир от усопших, мир от живых, и это мы можем получить от них, если мы им дадим мир и любовь.

Аминь.

Протоиерей Александр Геронимус  

Прощеное воскресенье

Хотя следующую неделю мы называем Прощеным воскресеньем, строго говоря, Прощеное воскресенье – это вечерня воскресного дня, в конце которой совершается чин прощения обид. А сам этот воскресный день вместе с его всенощной и литургией называеется Воспоминание Адамова изгнания.

В богослужении этого дня есть такой икос, принадлежащий Роману Сладкопевцу, замечательному песнописцу V века:

Седе Адам тогда и плакася, прямо сладости Рая, рукама бия лице, и глаголаше: Милостиве, помилуй мя падшаго.

Видев Адам ангела изринувша, и затворившаго божественнаго сада дверь, воздохнув вельми, и глагола: Милостиве, помилуй мя падшаго.

Споболи Раю стяжателю обнищавшему, и шумом твоих листвий умоли Содетеля, да не затворит тя: Милостиве, помилуй мя падшаго.

Раю вседобродетельный, всесвятый, всебогатый, Адама ради насажденный, и ради Евы заключенный, умоли Бога о падшем: Милостиве, помилуй мя падшаго.

Песнопение написано от лица Адама, и свидетельствует оно о том, что автор этого песнопения вошел в такую степень восприятия реальности, при которой он себя позиционирует как изгнанный из рая Адам, находящийся пред вратами Рая. Это нормальная исходная позиция для того, чтобы начать путь Великого поста, который может быть обозначен и как путь возвращения. Роман Сладкопевец не единственный святой, который обращался к Богу от лица Адама. Был такой великий русский святой, преп. Силуан Афонский, который подвизался на Святой Горе Афон; про него есть книга, составленная его духовным сыном архимандритом Софронием, которую я всем без исключения советую прочитать. Если не все части этой книги всем равно интересны и доступны, то писания самого старца Силуана (один из разделов) так духовны, так духоносны, что, как справедливо отмечает архимандрит Софроний, прямо в духе Иоанна Богослова написаны. Это, безусловно, очень утешительное чтение. В частности, там есть раздел, который называется «плач Адамов». Я весь его зачитывать не буду, а прочту лишь несколько абзацев:

«Скучал Адам на земле, и горько рыдал, и земля была ему не мила. Он тосковал о Боге и говорил:

– Скучает душа моя о Господе и слезно ищу Его. Как мне Его не искать? Когда я был с Ним, душа моя была весела и покойна, и враг не имел ко мне доступа; а теперь злой дух взял власть надо мною, и колеблет, и томит душу мою, и потому скучает душа моя о Господе даже до смерти, и рвется дух мой к Богу, и ничто на земле не веселит меня, и ничем не хочет душа моя утешиться.

– Скучаю я по Тебе, Господи, и слезно ищу Тебя. Как мне Тебя не искать? Ты дал мне познать Тебя Духом Святым, и это знание Божие влечет мою душу слезно искать Тебя.

Не мила мне пустыня. Не милы мне высокие горы, ни луга, ни леса, ни пение птиц; ничто мне не мило. Душа моя в великой печали: я оскорбил Бога. И если бы взял меня Господь снова в Рай, то и там буду скорбеть и плакать: зачем я Бога любимого оскорбил».

Сами прочитайте книгу, там несколько страниц посвящено Адамову плачу. Преподобный Силуан вошел в состояние Адама и как Адам пред вратами Рая молился Господу, плакал – это есть квинтэссенция покаяния, к которому нас призывает Церковь.

Способны ли мы на это без имитации, без подделки? Я не могу судить о каждом конкретно, но в принципе – нет. Это состояние Адамово является для нас не начальным (хотя Святая Церковь с этого предлагает начать подвиг Великого поста), а искомым. Преп. Силуан, как, наверное, и Роман Сладкопевец, восходя по степеням духовной жизни, приобрел такую целостность восприятия всей полноты человеческой природы, собранной в природе Адама, что вобрал в себя всю глубину человеческой падшести и действительно мог стоять перед Богом, как Адам. Что касается нас, то, вообще говоря, мы настолько разбросаны, рассредоточены, все наши грехи отдельными частями плавают где-то внутри нас и вне нас, и действительно стать перед Богом подобно Адаму, так, как стояли преподобные Силуан Афонский и Роман Сладкопевец, – это, в свою очередь, требует труда собирания. Поэтому позиция Адамова изгнания, с одной стороны, является началом нашего покаяния, а реально – это та цельность, которая может к нам постепенно прийти по мере того, как мы все более и более полно собираемся в нашем покаянии перед Господом.

Вторая часть богослужения предстоящего воскресенья – вечерня с чином прощения обид. Некоторые люди задают следующий вопрос: когда мы собираемся в церковь на короткую, но трогательную службу Прощеного воскресенья, то не только люди, между собой знакомые, просят друг у друга прощения, но и незнакомые могут подходить с этим друг к другу – какой в этом смысл? Мы чуть позже и на этом вопросе остановимся, но сначала более простой вопрос, относительно прощения друг другу. Св. пророк Исаия говорит: Таков ли тот пост, который Я избрал, день, в который томит человек душу свою, когда гнет голову свою, как тростник, и подстилает под себя рубище и пепел? Это ли назовешь постом и днем, угодным Господу?

То есть это не то, что Бог избрал, хотя примерно это мы и подразумеваем под постом. Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо (Ис. 58, 5–6). Когда мы читаем эти слова и пытаемся применять их к себе, то возникает некоторое недоумение: казалось бы, речь идет о судье или тюремщике, в ведении которого находятся заключенные, и он имеет возможность их отпустить или не отпустить, разорвать или не разорвать их цепи. И вот Господь предлагает развязать. На самом деле это относится к каждому из нас. Если мы вникнем в свое сердце, не вообще , а по отношению конкретно к данному человеку, и обнаружим по отношению к нему активную ненависть, неприязнь, агрессию, злорадство и т. д., иногда и этого нет, а холод, равнодушие, высокомерие, превозношение – что угодно, кроме любви, – это повод для внутренней работы. Потому что отношение является той связкой, которой мы связаны с этим человеком, как каторжники одной цепью. И она закабаляет нашу душу и закабаляет его душу. Поэтому Господь говорит: Каким судом судите, таким будете судимы (Мф. 7,2). И это, в общем, соответствует и нашему здравому смыслу, и понятиям психологии, которая обращает наше внимание на то, что те отрицательные атрибуты, которые мы приписываем тому или иному человеку, часто являются проекцией наших собственных качеств.

Так или иначе, предварительным условием поста, началом поста, началом собственного покаяния является проведение довольно трудной работы. Трудной, потому что она относится к каждому человеку по отдельности, а не ко всем вместе: «Простите меня…» Если с каким-то человеком нет внешнего конфликта, но внутри у нас неблагое расположение – значит, нужно над этим работать: Бог смотрит на сердце. И, конечно, думать, что мы за один день, Прощеное воскресенье, всю эту огромную работу проделаем, а потом уже, освобожденные от всех худых межчеловеческих отношений, будем идти самостоятельно спасаться, – иллюзия. Первый толчок, первый импульс, конечно, дается как установка в Прощеное воскресение, но в принципе работа по конкретному осуществлению второй заповеди о любви к ближним обязательно должна продолжаться в течение поста.

Теперь о том, чтобы просить прощения у незнакомых. Независимо от того, имеем ли мы такое духовное зрение, как, например, у преп. Силуана, или, как это реально имеет место, наше духовное зрение ограниченно, такое же неблагое расположение у нас есть по отношению ко всему миру. Об этом проницательно писал Достоевский, о всеобщей вине каждого друг перед другом – подлинной, конечно, вине и подлинном покаянии, а не о самообвинении, которое как искажение психики может присутствовать у человека. Предметом нашей покаянной работы может быть не только раздражение против конкретных близких людей, но и против государственных властей, и против чего угодно другого.

Митрополит Антоний Сурожский предлагал такую последовательность осуществления покаяния. Первый этап – когда человек кается так, как это у нас принято: просто обдумывает, что он не так сказал, или сделал, или помыслил, и сожалеет об этом, и исповедует это в таинстве Покаяния – тут далеко не уйдешь. Второй этап – когда мы себя по отношению к каждому человеку представляем как бы абсолютно прозрачными, и он видит не только то, что мы ему говорим с милой улыбкой, а состояние нашего сердца по отношению к нему. Если мы посмотрим на себя таким образом, могут и слезки появиться.

И, наконец, третий уровень – когда в качестве зеркала предлежит Священное Писание. И тогда нам нужно вникать в заповеди Христовы. Вникать именно в перспективе покаяния. Они в себе содержат Царство Небесное. Вот оно приблизилось к нам, и мы должны вникать в заповеди так, чтобы наше сердце отвечало без всякого притворства: «Эта заповедь – ты ее любишь?» – «Да». Все, переходим к следующей заповеди. Есть заповеди в Евангелии, которым все наше сердце открывается с радостью и говорит: «Да, я это люблю». А ведь выполнять в новозаветном отношении с Богом можно только ту заповедь, которую любишь.

Смотрим дальше: например, заповедь – любовь к врагам. «Нет, если Господь так говорит, то, наверное, это правильно, и надо выполнять, но у меня в душе ничто не откликается». Это уже должно быть предметом исповеди, значит, в этом у нас бесчувствие, а ведь святые отцы говорили, что все заповеди надо выполнять: не так, что любим – выполнять, а что не любим – не выполнять. И выполнять именно в духе. Не так, как в Ветхом Завете – внешне исполнять какие-то правила, а всем сердцем отдаться заповеди.

И, наконец, последний вариант. Его мы тоже должны осуществлять без слепого подчинения – если Бог повелел, значит, так и есть. Допустим: Блажени есте, егда поносят вам (Мф. 5, 11).

Это третий уровень, на котором мы можем осуществлять покаяние. В связи с этим скажу про молитву Ефрема Сирина. Мы уже о ней упоминали, об одном из ее прошений. Но в ней каждое слово, если вникнуть в него, имеет очень глубокий смысл. Например, «Господи и Владыко живота моего…» мы проходим, не обращая внимания. А ведь это исповедание предания себя в руки Божии. И каждый раз, подобно тому, как в Священное Писание надо смотреть, как в зеркало, так и, прежде чем говорить эту молитву, мы можем задавать себе вопрос: «Действительно ли мы всем своим сердцем хотим устроиться так, чтобы не самим держать руку на руле, а чтобы владыкой нашей жизни был Господь?» Ответ не так уж и ясен. Более того, пока еще самость в нас не умерла, пока мы не достигли конца пути борьбы со страстями, то последнее, что уничтожается – это внутрисердечное, иногда нами самими не полностью осознанное желание самовластия. Со слов «Господи и Владыко живота моего…» мы должны начинать, но, как часто бывает в духовной жизни и вообще в жизни Церкви, это и конец, потому что когда мы полностью предаемся Богу, в какой-то степени мы приближаемся к тому, чтобы Божественная благодать заключила нас в Себе.

Далее в молитве Ефрема Сирина говорится о праздности, унынии. Об этом, действительно, наиболее уместно говорить именно в Великий Пост, потому что Церковь Святая, в том числе и воинствующая Церковь на земле, все время пребывает под таинственным промыслом Божиим. И люди на своем опыте могут убедиться в том, что духовное состояние в праздник, духовное состояние в будние дни, духовное состояние человека в пост (я сейчас говорю о человеке церковном) различаются между собой, поскольку Церковь соборна, всех нас собирает. И мы можем иногда засвидетельствовать, что пост – это, с одной стороны, время особой благодати, потому что дается нам благодать обнажения своей души и самопознания, а с другой стороны – это время трудное, потому что поддерживающая нас благодать Божия как бы умаляется, и мы остаемся наедине с самими собой. При этом входят в действие слова святителя Феофана, Затворника Вышенского: «Большинство людей подобны древесной стружке, свернутой кольцом вокруг собственной пустоты». И когда эта пустота обнажается, действительно тяжело бороться с духом праздности и уныния, синонимом которых является пустота. И тут мы должны терпеть: Претерпевший же до конца спасется (Мф. 10, 22). Может быть, в пост в этом духовном смысле терпеть приходится больше, чем в другие дни церковного года.

Значение слов «целомудрие» и «смиренномудрие» не исчерпывается тем, что противоположно всяким нечистым и блудным наваждениям. Просто эти наваждения наиболее точно представляют то, что нарушает целостность ума. А целостность ума – это понятие более широкое. Великий пост – время, когда мы, как блудный сын, возвращаемся к себе от рассеянности, которая в широком смысле слова может быть названа блудом.

Священномученик Сергий (Мечев) 

Прощеное воскресенье

В нынешний день св. Церковь дает нам в своем богослужении образ падшего и кающегося Адама. Библейский рассказ о грехопадении первого человека принадлежит к числу мест Св. Писания, более всего смущающих неверующих. Нам часю приходится слышать от них: «Для чего Бог создал человека свободным, ведь Он же знал, что человек согрешит».

Поразительно, что это говорят те, кто считают человека самостоятельным и способным своими силами, без Бога, построить новый мир, те, кто считают человека свободным, упрекают Бога в том, что Он не создал нас марионетками, которые не в силах сами определить свой путь на земле.

Совершенно иначе говорят об этом Св. Отцы. Бог, говорят они, дал человеку «самодержавие», т. е. возможность жить на земле самостоятельной жизнью. Он создал нас для творчества, а не для того, чтобы мы были марионетками в Его руках. Человек может жить в Боге и исполнять Его волю, а может не делать этого. Человек мог впасть в грех, но мог и не совершить его.

В жизни духовной нет принуждения, оно существует только в жизни мирской, где нас могут заставить сделать что-либо вопреки нашей воле и даже лишить жизни за неисполнение того, что нам навязано.

Закон духовной жизни иной: здесь каждый поступок вытекает из нашего свободного произволения. Преп. Марк подвижник говорит, что никакая духовная сила не может принудить человека сделать что-либо насильно. Человек сознательно избирает для себя путь Божий или путь диавола. Только если мы принимаем на себя добровольно диавольскую работу, то она начинает нам помогать. Против же нашей воли диавол не может заставить нас работать на него.

Обычно говорят, что Бог наказывает нас за непослушание Его воле; но в действительности это не так. Сотворив человека, Господь поставил его в определенные условия и подчинил нашу природу определенным законам. Заботясь о нашем благе, Он предупреждает нас о тех последствиях, к которым неизбежно приведет человека нарушение этих законов. Давая человеку, жившему в раю, заповедь — не вкушать плодов от древа познания, Господь не сказал ему: «В онь же аще день снесте от него, Аз умерщвлю вас». Так, несомненно, пригрозил бы человек, но Господь сказал: «В онь же аще день снесте от него, смертию умрете» (Бытия 2, 17). Что значит: «Если ты пойдешь по пути нарушения закона, ты сам себя накажешь».

Это подобно предупреждению, которое мать делает своему ребенку, когда он тянется к огню. Если он коснется огня, то не она обожжет его в наказание за непослушание, но он сам обожжется, ибо таков закон жизни. Так и Господь предостерегал Адама от нарушения закона. Нельзя касаться того, до чего ты еще не дорос духовно. Древо познания добра и зла было пищей совершенных, вкушение которой требовало от человека приготовления и подвига. А Адам захотел без подготовки, без труда и подвига вкушать от плодов этого дерева, чтобы сразу уподобиться Богу, ведающему доброе и лукавое.

И возмездие за нарушение этого закона последовало естественно, как ожог следует за прикосновением к огню.

Нарушив заповедь, Адам оплакивает свой грех так же, как плачет ребенок, ожегший руку об огонь. Поэтому напрасно говорят, что Господь будет судить нас и накажет нас за наши грехи. Это неверно: ибо каждый получит естественное воздаяние за нарушение божественного закона, которому Господь подчинил человеческую природу.

Господь по своей милости открывает перед согрешившим человеком путь покаяния. И в сегодняшней службе мы слышим плач согрешившего и каящегося Адама, который со слезами взывает к Богу: «Господи, помилуй мя падшего». Но как возможно исцеление поврежденного грехом человеческого естества? Высшее из творений Божиих, запечатленное печатью божественного образа, по собственному произволению пало, и тем самым нарушило в себе действие закона божественной жизни. Если вещь ломается и ее чинят, это уже не будет новая вещь; подобно этому и первые люди своим покаянием не могли возвратить себе первозданную красоту. Они уже не могли стать новыми, такими, какими они вышли из рук Творца в день творения. И не потому, что Бог захотел их наказать, но потому, что сами они своим грехопадением нарушили созданный Богом чин естества. Для того, чтобы восстановить его, нужно было создать НОВОГО ЧЕЛОВЕКА.

Бог — Отец, по безмерной любви к Своему творению, послал на землю Единородного Сына Своего, Который Своим рождением принес людям жизнь и воскресение.

Вместо ветхого, испорченного Адама, который сам повредил свое естество, Он создает новое творение — НОВОГО АДАМА. Во Христе и мы — новая тварь. И этому новому творению Господь принес все новое. Он дает ему новую заповедь: «Будите убо милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть». (Лк. 6, 36). Заповедями блаженства Он открыл нам путь к блаженной жизни; и ими Он как бы говорит нам: «Идите, не достигнете ли и вы блаженства». И мы знаем, что Божия Матерь, Иоанн Креститель шли этим путем и достигли на нем высочайшей ступени — степени обожения.

Но и теперь, в Новом Завете, Бог не покушается на свободную волю человека и не навязывает ему Своей воли. Господь только обращается к нам с призывом: «Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой и по Мне грядет» (Мф. 16, 24).

И здесь, в Новом Завете, сохраняет свою силу закон свободы и самостоятельности твари: «Иже веру имет и крестится, спасен будет», — сказал Господь (Мк. 16, 16). Не Бог его спасет, но сам он, если пойдет по этому пути, войдет в новые условия духовной жизни и спасется.

Так же, как и в Ветхом Завете, Бог не предъявляет человеку условий, не заключает с ним юридическую сделку: «Сделай то-то и то-то, и Я спасу тебя». Нет! Спасение и погибель человека — это не суд по особому назначению, а естественное воздаяние.

И ныне, когда совершается память изгнания из Рая первого человека, мы должны помнить о том, что Господь не является ни мстителем, ни судьей, но милостивым Творцом, пришедшим на землю, чтобы создать новое творение. И здесь, в условиях этого нового творения, так же как первый человек в раю, мы не являемся безвольными куклами. Господь не берет в руки бич и не гонит нас силою в рай или ад, как это часто делают люди.

Начинаются дни Святой Четыредесятницы, и в эти великие дни мы должны помнить о нашей свободе. Если ты хочешь, то пойдешь в эти дни путем покаяния, который приведет тебя к новой жизни. Ведь ты крещен и, следовательно, ты — новая тварь во Христе Иисусе (Гал. 6, 15). Если ты и пал, то можешь встать, потому что перед тобой открыты двери покаяния. Христос обновил нас Своею Кровию, и потому я «Божественного Тела и Крови брение причащаюся и нетленен сотворяюся» (Канон ко св. Причащению, песнь VIII).

Поэтому, если с первым Адамом мы сознаем свое согрешение, то вместе с ним будем и оплакивать его, вместе с ним будем очищаться от греха. Будем помнить, что только от нас зависит, станем мы одесную или ошуюю Господа в день Страшного Суда Христова. Ведь прежде, чем предстанем пред Страшным Престолом Его, мы будем обличены от своей совести. И если мы вопросим ее, она ответит нам и скажет нам, идем ли мы вслед за Господом Иисусом Христом, Который в кротости пришел к нам и в смирении отдал Себя на поругание за нас. Не для того, чтобы силою принудить нас к повиновению, пришел к нам Господь, но чтобы с любовью призвать всех нас к Себе. «Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет Крест свой и по Мне грядет» (Мф. 16, 24).

Аминь

Святитель Феофан Затворник

В неделю сыропустную (Основное чувство сердца есть грусть: природа наша плачет о потерянном рае)

Нынешний день Святая Церковь посвящает воспоминанию падения прародителей наших, и вы слышали, какие жалобные сетования влагает она в уста изгнанных из рая и сидевших прямо против него праотцев наших! Так живо было тогда чувство потери: рай был в виду и из него, может быть, доносились благоухания цветов и дерев, напоминавших о блаженной жизни, которую так недавно вкушали они в невинности. Нельзя было не сетовать праотцам нашим.

Но то было сетование не Адама и Евы; но сетовала природа человеческая падшая! Все силы души и все части тела издавали плач. Прародители передавали его только словом сетовавшей вместе с ними твари и будущему потомству. С той минуты сетование, плач и грусть сроднились с природою человеческою и стали составлять основной тон наших сердечных чувств и расположений. И кто из потомков первозданного, наследников падшей природы человеческой, не засвидетельствует сего собственным опытом?

В самом деле, мы любим повеселиться, но что значит, что, после самого полного веселия, душа погружается в грусть, забывая о всех утехах, от которых пред тем не помнила себя? Не то ли, что из глубины существа нашего дается знать душе, как ничтожны все эти увеселения сравнительно с тем блаженством, которое потеряно с потерею рая. Мы готовы радоваться с радующимися, но, как бы ни были разнообразны и велики предметы радостей человеческих, они не оставляют в нас глубокого следа и скоро забываются. Но если увидим мать, плачущую над умершим сыном, единственною своею опорою, или жену, раздирающуюся над могилою любимого мужа, скорбь глубоко прорезывает душу нашу и слово и образ сетующих неизгладимыми остаются в памяти нашей. Не значит ли и это, что скорбь ближе и сроднее нам, нежели радость? Вы слушаете пение или музыку; приятно, конечно; отзываются в душе веселые тоны, но они скользят только на поверхности ее, не оставляя заметного в ней следа, между тем как тоны грустные погружают душу в себя и надолго остаются ей памятными. Спросите путешественника, и он скажет вам, что из множества виденного выдаются из-за других у него в голове, преимущественно, такие предметы и места, которые погружали его в грустную задумчивость.

Этих примеров достаточно, кажется, в пояснение той мысли, что основное чувство нашего сердца есть грусть. Это значит то, что природа наша плачет о потерянном рае и, как бы мы ни покушались заглушить плач сей, он слышится в глубине сердца, наперекор всем одуряющим веселостям, и понятно говорит человеку: «Перестань веселиться в самозабвении; ты, падший, много потерял: поищи лучше, нет ли где способа воротить потерянное?»

Один язычник подслушал сей плач души человеческой и вот в какое иносказание облек он свою о том мысль! Какой-то мудрец старых лет ходил в уединенном месте, погруженный в размышление о судьбах человечества. Из сей задумчивости он выведен был вопросом: «Ты, верно, видел его? Скажи, куда пошел он; я устремлюсь вслед него и, может быть, настигну его». Обратившись, мудрец увидел девицу. На ней была одежда царских дщерей, но изношенная и изорванная. Лицо ее было мрачно и загорело, но черты его показывали бывшую некогда высокую красоту. Осмотрев странницу, мудрец спросил ее: «Что тебе нужно?» Она опять повторила: «Ты, верно, знаешь его, скажи, где и как мне найти его?» — «Но о чем это говоришь ты?» — сказал мудрец. «Ты разве не знаешь об этом, — отвечала дева. — Охма! А я думаю, что нет человека, который бы не знал о горе моем». Мудрец с участием спросил ее: «Скажи, в чем горе твое, и, может быть, я придумаю, как пособить тебе». — «Подумай и пособи, — отвечала она. — Вот что я скажу тебе. Я была в стране светлой, исполненной радости. Мне было там хорошо, как хорошо! Готовился брак… Жених мой, не помню черт лица его, был неописанной красоты… Уж все почти я забыла… но помню, что все уже было готово к браку, как вот кто-то пришел и говорил мне такие сладкие речи… Потом дал мне что-то выпить. Я выпила и тотчас впала в беспамятство или заснула. Проснувшись, — ах, лучше бы мне не просыпаться никогда! — проснувшись, я нашла себя на этой земле мрачной и душной. Где девалось то мое светлое жилище? Где мой жених и его радостные очи, я того не знала. На первых порах я только бегала в беспамятстве туда и сюда, рвала на себе волосы и била себя в перси от сильной муки, томившей душу мою. Успокоившись немного, я решилась искать потерянное… И вот сколько уже времени хожу по земле и не нахожу того, «егоже возлюби душа моя» (Песн.1,6). Днем спрашиваю солнце, а ночью луну и звезды, каждые сутки обходя кругом землю: «Не видали ль вы где того, кого ищет душа моя?» И они не дают мне ответа… Есть ли горы, где бы не слышался голос мой? Есть ли леса, где бы не раздавался вопль мой? Есть ли долины, которых бы не истоптала нога моя? Но вот сколько уже времени блуждаю, ища потерянного, и не нахожу. Но скажи, не знаешь ли и не слышал ли ты, где — то, о чем так тужит душа моя!» Мудрец подумал немного и сказал: «Если б ты назвала мне имя жениха твоего и имя царства его и страны, где было светлое жилище твое, я указал бы тебе туда дорогу, а по тому, как ты говоришь, никто не может поруководить тебя! Разве не сжалится ли над тобою жених твой и не пошлет ли кого указать тебе дорогу в потерянное тобою блаженное жилище или не придет ли сам за тобою!» Сказав сие, мудрец отвернулся, а дева пошла далее снова искать необретаемого. Понятно, что значит это иносказание! Оно изображает душу, сетующую о потере рая и общения с Богом, ищущую Его и не находящую. Такова и всякая душа, таковы и наши души по естеству! Разница в чем? В том, что языческая душа только искала и искала, но не находила искомого, и язычник не мог далее идти! Разум встречается с ясными признаками — указателями падения и потери рая, но не умеет найти способа к восстановлению падшего и возвращению потерянного. Мы же, братие, не сыны ночи и тьмы, но сыны света и дня. У нас не может быть о том никакого недоумения. Мы знаем, что Господь и Спаситель Сам приходил на землю взыскать и спасти погибшего; Сам всех призывает к Себе: «приидите ко Мне… и Аз упокою вы» (Мф.11,28). «Вы потеряли Царство… Вот оно приблизилось! Покайтесь и веруйте во Евангелие, и Я возьму вас к Себе, и будете со Мною в раю, в обителях Отца Моего веселитися и вечеряти». Так, братие, брак снова уготован. Господь Сам предлагает Себя в Жениха кающейся душе, для чего послал в мир невестоводителей, сначала Апостолов, а потом преемников их, чтоб они обручали Ему души человеческие, сетующие о потере тесного общения с Ним, представляя Ему их, посредством освятительных действий Церкви, девами чистыми, не имущими скверны или порока или нечто от таковых. Благодарение Господу! Вот и нас призвали ко браку! Вот и мы уже в невестнице Христовой, в Святой Церкви! Вот и наши души получили знак уневещения — обручение Свята-го Духа в Святых Таинствах, как бы обручальное кольцо! Что еще остается? Остается ожидать, когда отворится дверь, изыдет Жених и позовет нас к Себе, в вечные обители. Тогда возрадуется сердце наше, и радости нашей никто уже не возьмет от нас. О, даруй, Господи!

Но, братие, вам ведомы условия, на которых все сие — обещаемое — будет действительно нам даровано! Будет возвращен нам рай и брачное общение с Господом, если явимся чистыми и непорочными пред Ним, когда предстанем Ему по исходе от жития сего. Мы уже очищены в Крещении и сколько раз очищали себя в Покаянии. Но посмотрим на себя поближе: нет ли в нас еще каких пятен, обезображивающих лицо или одежды наши, и поспешим снова омыть их слезами покаяния. «Се, ныне время благоприятно, се, ныне день спасения!» (2Кор. 6, 2). Настают дни очищения! Воспользуемся сим благоприятным временем! Много бо согрешаем все. Если не у всякого есть смертные грехи, но все же есть грехи. Запылившийся в дороге хоть не то же, что упавший в грязь, но все же ему нельзя оставаться так. Надо и лицо умыть, и платье вычистить. Так и тем, кои идут путем жизни сей многособлазнительной, нельзя не запятнаться хотя чем-нибудь. Что бы это ни было и как бы малозначительным ни представлялось, нельзя того оставить на себе — надо очистить. Ибо Господь говорит, что в Царствие Его не войдет ничто нечистое. Когда — ничто нечистое, значит, не только большая, но и малая нечистота преградит нам путь в Царствие Божие… Имея сие в виду, поревнуем очистить себя от всякой скверны плоти и духа в приближающиеся дни, чтоб не лишиться нам навсегда так благостынно возвращаемого нам блаженного жилища. Аминь.

Святитель Николай Сербский (Велимирович)

Неделя сыропустная. Евангелие о посте

Мф., 17 зач., 6:14-21.

Не сдаваться врагу — вот основное правило сражающегося воина. Военачальник заранее предупреждает всякого воина об угрозе неприятельских ловушек, дабы тот не был обманут и взят в плен. Оставшийся в одиночестве, голодный, продрогший и раздетый воин испытает великое искушение сдаться врагу. Его положение коварный супостат будет использовать всеми возможными способами. И сам голодая, он станет подбрасывать воину сколько-нибудь хлеба, чтобы показать, будто имеет пищу в изобилии. И сам замерзая, в лохмотьях и полунагой, он будет подбрасывать ему что-нибудь из одежды, чтобы показать, будто одет и богат. Станет он подбрасывать и письма, в коих будет похваляться своею уже обеспеченной победой и обманывать несчастного воина, говоря, будто уже многие полки его товарищей справа и слева от него сдались, или его генерал убит, или его король просит мира! Будет он обещать и скорое возвращение к родному очагу, и должность, и деньги, и все, что находящемуся в крайней нужде человеку только во сне может присниться. Все эти неприятельские хитрости и уловки военачальник заранее описывает воинам, предостерегая, чтобы они ничему из того не верили, но удерживали позицию, не сдавались и пребывали верны своему знамени даже до смерти.

Не сдаваться врагу есть основное правило и для воина Христова, сражающегося с лукавым духом мира сего. И Христос, как наш Царь и Воевода в этой брани, обо всем нас предупреждает и от всего предостерегает. Вот, Я наперед сказал вам (Мф.24:25; Ин.14:29), — говорит Он Своим ученикам. Опасность велика, а враг рода человеческого страшнее и коварнее всякого иного возможного врага. Господь выражает то в другом месте: се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу (Лк.22:31). Сатана непрестанно просит людей, с того самого дня как он обманул первого человека — с того самого дня он заявляет свои права на род человеческий и отнимает его у Бога как свою собственность. Всеми возможными обманами он привлекает к себе воинов Христовых, маня их лживыми обетованиями и показывая им свои богатства. Никто не алчет более него; но он показывает хлеб голодным людям, призывая их сдаться. Никто не является более нагим, нежели он; но он приманивает людей красками своих мнимых и обманчивых одеяний. Нет никого беднее его; но он, как фигляр на ярмарке, трет монетою о монету и ловко показывает жадным зрителям, будто обладает миллионами. Никто не потерпел большего поражения, чем он; но он никак не перестанет лгать, будто он победитель, будто войска Христовы разбиты, будто Христос отступил и скрылся с поля боя. Он лжец и отец лжи, и вся его сила и его имущество заключаются только во лжи. Предупредив Своих последователей обо всех диавольских обманах и о его оружии, Господь наш Иисус Христос и примером и словом научил их, как всему противостоять и каким оружием бороться.

Прежде всего, главное оружие у нас, последователей Христовых, — это Сам Христос. Его присутствие с нами и Его сила в нас суть главное наше оружие. Его последние слова, записанные в Евангелии, гласят: и се, Я с вами во все дни до скончания века. Аминь (Мф.28:20). И се, воистину Его присутствие было явлено в веках на миллионах Его неустрашимых ратников: апостолов, мучеников, исповедников, богоносных отцев, благочестивых дев и святителей; и не только было явлено в прошлом, но и ныне является очевидно и несомненно для всякого, кто еще не совсем предался лукавому духу; и не только является ныне, но и в последние времена воссияют такие крепкие богоносцы, как Енох и Илия (Откр.11:3). Точно так же очевидна и несомненна сила Его Тела и Крови, Его страданий, Его слов, Его честнаго и животворящего Креста, Его Воскресения и Его бессмертной славы. Вы, уверившиеся в сей необоримой силе Христовой, что, словно электрический ток, непрестанно течет чрез верных Его, говорите о том другим! А вы, еще не уверившиеся, но желающие увериться, сделайте все, что предписывает делать Евангелие, — и уверитесь. Предоставьте злобно сомневающимся сомневаться. Их злоба причиняет зло не Богу, а им; их сомнение приносит не вред Богу, а погибель им самим. Скоро придет время, когда невозможно будет сомневаться — но не дастся им и веровать.

Но кроме присутствия и силы Христовой, нашего главного оружия в борьбе против лукавого духа, Господь Иисус Христос посоветовал использовать и еще некоторые виды оружия, кои мы сами себе, с Его помощью, должны сковать. Таким оружием являются непрестанное покаяние, непрестанное милосердие, непрестанная молитва, непрестанная радость о Господе Иисусе Христе и страх Суда и гибели души; затем, благодушное перенесение страданий ради Господа с верою и надеждою, и прощение обид, и отношение к миру сему существующему как к несуществующему, и причастие Святых Христовых Таин, и бдение, и пост. Мы упоминаем пост в конце не потому, что пост является наименее важным оружием — Боже сохрани! — но потому лишь, что сегодняшнее Евангельское зачало глаголет о посте, а мы хотели бы истолковать зачало сие.

Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. Так начинается сегодняшнее Евангелие. Почему оно так начинается? Вы спросите: «Как это связано с постом?» Связано, и весьма тесно, как тесно связано с постом и окончание отрывка Евангельского, говорящее не о посте, а о собирании сокровищ не на земле, но на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут. Ибо, если понимать пост в истинно христианском, а не законническом и фарисейском смысле, тогда и прощение обид, и воздержание от сребролюбия суть пост, и притом главный пост, или, если хотите, главный плод поста. Потому что, воистину, малую цену имеет воздержание от пищи без воздержания от воздаяния обидою за обиду и без воздержания от ослепления земными благами.

Господь не повелевает нам силою власти: «Прощайте людям согрешения!» Он оставляет на наше произволение, прощать или не прощать. Он не хочет нарушать нашей свободы и силою принуждать нас что-либо делать; ибо тогда дела наши поистине были бы не наши, но Его и не имели бы для нас той ценности какую имеют, если мы совершаем их свободно и добровольно. Он, действительно, не повелевает нам силою власти, но Он нас предупреждает, что с нами будет: и Отец ваш не простит вам согрешений ваших. А кто тогда простит нам согрешения наши, если не Бог? Никто, ни на небе ни на земле, никто. Люди нас не простят, ибо и мы их не прощаем, а Бог нас не простит, ибо нас не прощают люди. Где мы тогда находимся и где будем? Тогда мы проживем этот век под горою грехов, а в жизни иной тяжесть горы сей увеличится и заполнит собою всю вечность. Потому потрудимся не воздавать людям обидою за обиду и злом за зло, не платить согрешением за согрешение. Ибо, се, если видишь ты пьяного человека, упавшего в грязь, разве ляжешь ты в грязь рядом с ним? Не постараешься ли ты его поднять и вывести из грязи? И всякое согрешение есть грязь. И всякая страсть есть опьянение. Если брат твой вверг свою душу в скверну греховную, разве и ты должен свою душу полагать в эту же скверну? Посему воздержись от того, что совершает твой грешный брат, и поспеши и его восставить и очистить; дабы и тебя Отец Небесный восставил и очистил от всех согрешений твоих, тайных и явных, и поставил тебя средь ангелов Своих на Страшном Суде.

Также, когда поститесь, — глаголет Господь, — не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. Лицемерит тот, кто постится не для Бога и не для души своей, но для людей, дабы люди видели его постящимся и воздали ему хвалу. Но поскольку не все люди могут каждый день видеть, что они едят и пьют, то лицемеры стараются сделать свои лица таковыми, чтобы можно было прочитать о посте их на их лицах. Они принимают на себя мрачные лица, делают лица свои бледными и унылыми, хмурыми и испитыми. Они не помазывают голов своих благовонным елеем и не умывают лиц своих. И люди взирают на них, и восхищаются ими, и хвалят их. Награждают их люди своим восхищением, воздают им люди за их пост своими похвалами. Чего еще могут они ожидать от Бога? Ведь они постились не для Бога. Они постились для людей. На какую награду душе своей могут они рассчитывать? Ведь они постились не для души. Они постились для людей, а люди воздали им за это хвалою. Истинно, они уже получили награду свою. И Бог ничего им не должен и ничем не воздаст им за их пост в жизни вечной.

А ты, когда постишься, — говорит Господь, — помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явится постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. Вот главное правило поста. Внешний смысл его ясен. Если ты постишься, то делаешь сие для Бога и для спасения души своей, а не для людей. Совершенно не важно, видят ли и знают ли люди, что ты постишься; даже и лучше для тебя, чтобы они этого не видели и не знали. Так ты и не будешь ждать от людей никакой награды. Ибо что могут дать тебе те, кто и сам всего ожидает от Бога, как и ты? Важно, чтобы видел и знал Бог. А Бог увидит в любом случае, от Него ничто не может утаиться. Потому не выказывай своего поста с помощью каких-либо внешних знаков. Бог читает твое сердце не по внешним знакам; Он читает его изнутри, из самого сердца. Как помазывал ты голову до поста, так можешь помазывать ее и во время поста; и как умывал ты лице до поста так можешь умывать его и во время поста. Помазание или непомазание головы не увеличит твоей заслуги пред Богом; и умывание или неумывание лица не спасет твоей души и не погубит ее.

Но сии слова Христовы: помажь голову твою и умой лице твое, — столь решительно сказанные, имеют свой глубокий внутренний смысл. Ибо, если бы Господь имел в виду только телесную голову и телесное лице, Он, конечно, не дал бы заповеди: когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое; но изрек бы, что для плодов поста является второстепенным и незначительным, помазывал ли ты голову твою или не помазывал и умывал ли ты лице твое или не умывал. Очевидно, что в этих словах скрывается некий таинственный смысл. Кроме того, человек, понявший сию утвердительную заповедь Христову во внешнем смысле ее и начавший в пост нарочно помазывать голову свою и умывать лице свое, впал бы в другой, противоположный вид лицемерия. Он тоже выставил бы свой пост напоказ людям, только иным способом. А Господь как раз особенно хотел отучить людей от этого. Итак, несомненно, что сия заповедь имеет свой внутренний смысл. Какой? Подобный тому, какой апостол Павел придает обрезанию, называя спасительным обрезание, которое в сердце, и считая обрезание, которое наружно, равным необрезанию (Гал.6:15; Рим.2:29). А именно, помажь голову твою значит: помажь ум твой Духом Святым. Ибо голова означает ум и всю душу, а благовонный елей, коим помазывают голову, — Духа Святаго. И это значит: не принимай никаких злых помыслов и воздерживайся от всех скверных и непотребных слов; напротив, исполни ум твой богомыслия, мыслей о святости, о чистоте, о вере и любви и обо всем, что только достойно Духа Святаго. Точно так же поступай и с языком твоим — ибо речь и ум едины — и или вообще не глаголь, или, если говоришь, говори лишь то, что служит во славу Божию и для спасения души. Точно так же поступай и с сердцем твоим: воздерживайся от всякой ненависти и злобы, зависти и гордости, хулы на Бога и человеков, от всякого греха и греховного вожделения, страсти и похоти; все сие отвергай и предоставь Духу Святому возможность посеять на ниве сердца твоего все виды Божественных и богоугодных злаков и небесных цветов. Точно так же поступай и с волей души твоей: воздерживайся от всех греховных намерений и греховных деяний, уклонись от всякого зла и предоставь Духу Святому возможность помазать Собою, как благовонным елеем, окамененную душу твою, исцелить ее раны, восставить ее к Богу, сделать для нее приятными добрые дела, исполнить ее жажды всякого блага, кое в Боге.

Вот что означает: помажь голову твою. Одним словом: обуздай своего внутреннего человека, который есть главный человек, и удержи его от всякого зла, и наставь его на всякое добро.

Что значат слова: и умой лице твое? Лице означает внешнего, телесного, чувственного человека, одним словом — человеческое тело. Чрез тело душа являет себя миру сему. Для Бога лице человека — его душа, но для мира лице человека — тело. С помощью телесных чувств и органов мы показываем миру, что мы думаем, что чувствуем и чего хотим. Язык говорит то, что мыслит ум; очи отражают то, что чувствует сердце; руки и ноги осуществляют то, чего хочет воля души.

И умой лице твое, — значит: очисти свое тело от совершения всякого греха, всякой нечистоты и всякого зла. Удержи чувства свои от всего неумеренного и пагубного. Запрети очам непрестанно блуждать по этому пестрому миру; запрети ушам внимать тому, что не служит ко спасению души; запрети ноздрям одурманивать душу ароматами мира сего, быстро обращающимися в зловоние; запрети языку и чреву вожделеть многих яств и напитков; в общем, не дозволяй телу разнеживаться и требовать от тебя более, нежели ему необходимо для существования. А кроме того, запрети рукам бить и мучить людей и скот; запрети ногам устремляться ко греху, идти на безумное пиршество, на безбожные увеселения, на драку и на кражу. Напротив, управь все тело твое, да будет истинным храмом души твоей; не постоялым двором на большой дороге, куда разбойники заезжают поделить награбленное и составить план новых грабежей, — но храмом Бога живаго.

Вот что означают слова: и умой лице твое. Вот пост, ведущий ко спасению. Вот пост, благословленный Христом; пост, в коем нет лицемерия; пост, изгоняющий и прогоняющий бесов, пост, приносящий человеку славную победу и многие плоды и в этой, и в будущей жизни.

Здесь важно заметить, что Христос сперва упоминает голову, а потом лице, то есть сперва душу, а затем тело. Лицемеры постились только телесно и показывали людям свой телесный пост. Христос, наоборот, сперва выделяет пост внутренний, душевный, а затем уже внешний, телесный; но не потому, что Он пренебрегает телесным постом — се, и Сам Он постился телесно — но для того, чтобы начать с самого начала, чтобы сперва очистить источник, а потом реку, сперва омыть душу, а затем — зеркало души. Сначала человек должен разумением и сердцем и волею принять пост, а потом и телом добровольно и радостно соблюсти его. Как художник сперва в душе нарисует картину, а затем быстро и радостно воплощает ее рукою. Так и пост телесный должен быть радостью, а не скорбью. Потому Господь и употребляет слова: помажь и умой; ибо, как эти два действия доставляют удовольствие и радость человеческому телу, так пост — пост душевный и телесный — должен доставлять удовольствие и радость душе человеческой. Ибо пост есть оружие, весьма мощное оружие в борьбе против лукавого духа. Воин на поле брани скорбит, лишившись оружия, так как, безоружный, он вынужден бежать или сдаться. А обретя оружие, он радуется, ибо теперь может удерживать позицию и давать отпор супостату. Как же не радоваться христианину, вооружаясь постом против лютейшего врага своей души? Как не затрепетать его сердцу, как не просиять лицу его, когда видит он в своих руках оружие, от коего враг трусливо обращается в бегство?

Чревоугодие делает человека унылым и боязливым а пост — радостным и храбрым. Но как чревоугодие влечет за собою все большее чревоугодие, так и пост побуждает ко все более строгому и долгому воздержанию. Царь Давид навык поститься столь долго, что сам сказал: Колена моя изнемогоста от поста (Пс.108:24). Когда человек увидит благодать поста, он полюбит поститься все больше и больше. А благодатные плоды поста бесчисленны.

Постом человек облегчает и тело, и дух, избавляя их от мрака и дебелости. Тело становится легким и бодрым, а дух — светлым и ясным.

Постом человек изводит душу свою из земной темницы и пробивается чрез мрак бессловесной жизни к свету Царства Божия, прямо к Отечеству своему.

Пост делает человека крепким, решительным и дерзновенным — и пред людьми, и пред демонами.

И еще пост делает человека великодушным, кротким, милостивым и послушливым.

Постом Моисей удостоился принять закон из руки Божией.

Постом Илия заключил небо, и не было дождя три года; постом он низвел огонь с неба на идолопоклонников и постом сделал себя столь чистым, что мог на Хориве беседовать с Богом.

Постом спасся Даниил от львов во рве и три отрока — от пламени в пещи огненной.

Постом царь Давид возвел сердце свое ко Господу, и сошла на него благодать Божия, так что он сложил самые сладкозвучные и возвышенные молитвы, какие только смертный человек когда-либо до Рождества Христова возносил к Богу.

Постом царь Иосафат без сражения истребил врагов своих, аммонитян и моавитян (2Пар.20:23).

Постом иудеи спаслись от гонений царского визиря Амана (Есф.4:3).

Постом город Ниневия избежал гибели, предсказанной ему пророком Ионою.

Постом Иоанн Креститель стал величайшим из рожденных женами.

Постом вооружившись, преподобный Антоний Великий победил и прогнал от себя все полки демонские. И что, разве один преподобный Антоний? Бесчисленные воинства угодников и угодниц Христовых очистились постом, укрепились постом и стали величайшими героями в истории человеческой. Ибо они победили то, что победить труднее всего, — себя. А победив себя, они победили мир и диавола. (Святитель Василий Великий говорит: «Пост делает ум крепким». Блаженный Диадох: «Истинные подвижники воздерживаются от пищи не потому, что считают ее по природе злом, но дабы чрез воздержание укротить распаляемые члены телесные». А блаженный Иероним: «Богу, Творцу и Господину вселенной, конечно, не нужно урчание пустого желудка, но без этого не может быть целомудрия — aliter pudicita tuta esse non possit».)

И, наконец, разве и Сам Господь наш Иисус Христос не начал Своего Божественного дела спасения людей с долгого сорокадневного поста? И разве тем Он не указал явственно, что и мы должны начать истинную христианскую жизнь с поста? Сперва пост, а все прочее приходит вместе с постом и благодаря посту. На Своем примере Господь показал нам, сколь мощное оружие — пост. Оружием сим Он победил в пустыне диавола, а тем победил и три главные диавольские страсти, чрез кои сатана имеет к нам свободный доступ, а именно: сластолюбие, честолюбие и сребролюбие; три пагубных вожделения и три величайшие ловушки, куда лукавый супостат рода человеческого заманивает воинов Христовых.

Сребролюбие же, содействующее прочим страстям и питающее их, есть, по слову апостольскому, корень всех зол (1Тим.6:10). Потому Господь Иисус Христос завершает Свое учение о посте предостережением: да не будем сребролюбивы, да воздержимся от душепагубного многостяжания земных сокровищ, кое разлучает наше сердце от Бога и закапывает его в землю.

Не собирайте себе сокровищ на земле, — глаголет Господь, — где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Собирающий земные сокровища собирает себе муку и страх. Он теряет себя в своих сокровищах и погребает свое сердце под прахом. («Многие святые мужи древности, правда, имели великие богатства, как то Авраам, Иов, Давид и многие другие; однако они не имели пристрастия к богатству, но все имущество считали Божиим». Сщмч. Петр Дамаскин.) Мы непрестанно находимся в обществе своего сокровища, на земле ли оно или на небе. Наши мысли — с нашим сокровищем; наше сердце — с нашим сокровищем; вся наша воля — с нашим сокровищем, на земле ли оно или на небе. Мы привязаны к своему сокровищу, как река к своему руслу, — на земле ли наше сокровище или на небе. Если мы обогатимся сокровищами земными, то будем временными богачами и вечными бедняками; если же обогатимся сокровищами небесными, то будем временными бедняками и вечными богачами. Нам предоставлена возможность выбрать одно или другое. В этой свободе выбора и заключается наша слава — но и наша мука. Если мы изберем вечные сокровища, не доступные ни моли, ни рже, ни ворам, наша слава будет вечной. Если же мы изберем другие сокровища, кои вынуждены будем оберегать от моли, ржи и воров, наша мука будет вечной. Во внутреннем смысле под земными сокровищами разумеются и вся земная ученость, земная культура и земное благородство, настолько, насколько они отделены от Бога и Евангелия. Забвение истребляет эти сокровища, как моль; жизненные скорби и страдания точат их, как ржа; а лукавый дух подкапывает и крадет их, как всякий вор. Собирать сокровища небесные, в сем внутреннем смысле, значит обогащать свой ум познанием Божества и воли Божией; и обогащать свое сердце и душу культурою и благородством Евангельскими. Ибо лишь такое богатство непреходяще и не подвержено ни истреблению, ни краже. Собирая себе подобное сокровище, мы сразу же отдаем его на хранение Богу. А то, что у Бога, удалено и от моли, и от ржи, и от воров. Это сокровище Бог вышлет нам в сретение, когда мы, после телесной смерти, пойдем в сретение Богу. Это сокровище и изведет нас пред лице Божие. А всякое иное сокровище, которое и на земле разлучало и удаляло нас от Бога, на небе разлучит и удалит нас от Бога на веки веков. Ибо если мы предали свое сердце земным сокровищам, то мы предали свою душу сатане. И тогда будем мы подобны воинам, изменившим своему знамени и сдавшимся своему лютому и коварному врагу.

Посему отверзем очи, пока еще есть время. Будем твердо веровать, что окончательная победа будет не за диаволом и его слугами, но за нашим Царем и Воеводою Христом. Так поспешим же принять победоносное оружие, благословленное Им для брани, — Великий пост; оружие, для нас светлое и славное, а для супостата нашего — грозное и смертоносное.

Воздержимся от объядения и пьянства, дабы ими не отягчить сердец наших (Лк.21:34) и не похоронить их в тлении и тьме.

Воздержимся от собирания земных сокровищ, дабы сатана чрез то не разлучил нас от Христа и не принудил сдаться.

А когда постимся, будем поститься не ради похвалы человеческой, но ради спасения души своей и во славу Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, Его же со Отцем и Святым Духом славословят ангелы и святые на небе и праведники на земле — Троицу Единосущную и Нераздельную, ныне и присно, во все времена и во веки веков. Аминь.

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)

На вечерне недели сыропустной

Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших

О какие это простые, какие вместе с тем глубоко, глубоко правильные слова! Какая глубокая правда в них!

Ну скажите, если человек так ненавидит обидчика своего, что никак не хочет простить его, то заслуживает ли он прощения от Бога? О нет, конечно, нет.

Господь и Бог наш Иисус Христос, Кровью Своей пречистой искупивший грехи всех людей, искупил и грех обидчика твоего. А ты, окаянный, не хочешь простить, когда Сам Христос простил. О как это страшно!

Господь и Бог наш сказал в другой раз: «Аще убо принесеши дар твой ко олтари и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя: остави ту дар твой пред олтарем, и шед прежде смирися с братом твоим…» (Мф. 5, 23–24).

А ныне даром ко алтарю прежде всего является молитва наша, и вот Господь говорит, что если вспомнишь, что имеешь нечто против твоего ближнего, что обижен ты им, или не хочет он простить греха твоего, — уйди, не смей молиться, оставь дар твой и пойди примирись с братом твоим.

О как это справедливо! О сколько великой Божией правды в этом!

Для всякого монаха слово «прости» должно быть самым привычным и самым обязательным словом. На все обвинения, на все укоры, на все обиды и оскорбления должен он всегда отвечать: прости, прости меня, брат мой.

Глубоко и низко кланяясь, должен он говорить это слово, чистое и святое слово. И знаем из житий святых, что было много таких монахов, на которых взводили незаслуженно тягчайшие обвинения, и они не оправдывались, а только низко кланялись и говорили:

— Простите меня, братия мои!

Что же это значит, что с таким трудом произносит это чистое, святое слово язык наш? Почему не поворачивается язык наш сказать: прости, прости меня?

Сам диавол удерживает, сам диавол не позволяет сказать это святое и чистое слово, ибо знает прекрасно, какую огромную силу имеет оно. Ведь мы молимся ежедневно в молитве Господней: и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, — так, как мы, и Ты оставь, а если не оставляем, и ты не оставь.

С ужасом услышал я, что среди вас нашлась несчастная женщина, которая никогда не молится этой молитвой Богу, потому что в ней эти слова: она не хочет оставить, никогда не прощает своих обид, потому предпочитает совсем никогда не произносить этой молитвы, завещанной нам Самим Господом Иисусом Христом.

А велик гнев Божий на тех, кто не прощает ближним своим. Есть немало примеров этого в житиях святых, только один пример приведу вам.

Недавно мы праздновали память святого мученика Никифора. Это был простой мирянин. Он был в большой сердечной дружбе со священником Саприкием. Но как это иногда бывает, диавол разрушил эту братскую любовь и посеял ненависть в сердце Саприкия и, сколько потом ни просил Никифор:

— Брат мой, прости меня! — Неотступно ходил и просил:

— Прости, прости! — Саприкий не прощал.

И вот настало время мучений Саприкия. Его долго истязали и мучили, потом повели за город, чтобы там отрубить ему голову. Видел все это Никифор. Он бежал вслед за Саприкием и воинами, ведшими его, и умолял:

— Отче Саприкие! Прости меня!

А Саприкий молчал, Саприкий не прощал, таил зло в сердце своем. И вот, когда уже должны были отрубить ему голову, он вдруг поднял руки и сказал:

— Не убивайте, не убивайте! Я отрекусь от Христа!

И отрекся, окаянный… И сохранил свою мерзкую жизнь. А вместо него Никифор, исповедуя веру во Христа, тут же был усечен мечом.

О как это страшно — не прощать ближним нашим прегрешений их!

Разве знаем мы, что творится в сердце их? Может быть, они слезно каются пред Богом в той обиде, которую причинили нам, а мы, не желая ничего знать, грубо и безжалостно отказываем им в прощении.

У всякого из нас есть много грехов. Все мы не раз наносим обиды ближним своим; и установлено, чтобы в нынешний вечер недели сыропустной взаимно испрашивали мы прощения друг у друга во всех прегрешениях.

Все вы покайтесь, все простите прегрешения ближним вашим, а в первую очередь простите меня. Благословите, отцы и братия, и простите мне, грешному, елико согреших во днешний день и во вся дни живота моего.

Испрашивая друг у друга прощения, в первую очередь должны подойти ко мне, прося прощения, те, которых поставил Господь пастырями вашими, а потом уже и все вы, паства моя, чада мои, Богом мне данные.

Архимандрит Иоанн Крестьянкин

Слово в Неделю сыропустную, воспоминание Адамова изгнания

28 февраля (13 марта) 1994 года.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Быстротечная река времени стремительным потоком несется в вечность. И только Святая Церковь и праздники Божии на какое-то мгновение приостанавливают это движение, как бы отсчитывая время. И вся наша жизнь, от рождения до исхода из нее, отражается в этом годичном круге, напоминает и зовет: «Познай себя, всмотрись в себя, человече. Кто ты, как живешь и что ждет тебя впереди? Ведь и ты вместе с этим потоком времени несешься к безвремению, к вечности». И так каждый день, каждый год.

И давно ли впервые ныне раздался в Церкви вопль истомившегося во грехах человеческого сердца: «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче!» И встрепенулись сердца — повеяло постом. Но вот уже промелькнули подготовительные недели к покаянному поприщу Великого поста, когда

— фарисей и мытарь были зеркалом для душ наших;

— гласом блудного сына взывали мы с вами к Небесному Отцу, осмысливая и свое отпадение от Истины, и уход в страну далече: «Боже, согреших на небо и пред Тобою, сотвори мя яко единаго от наемник Твоих»;

— напоминание о Страшном и славном Суде Господнем, когда книги разгнутся и тайное явится, еще не устрашая, нас звало к познанию себя, к покаянию.

И вот сегодня уже последний день в преддверии Великого поста. В этот день вспоминает Церковь страшную трагедию, свершившуюся с человечеством на заре его истории — изгнание его, в лице общего нам всем праотца Адама, от лица Божия, изгнание Адама из рая.

Юдоль плача и печали — земля приняла изгнанника, чтобы по заповеди Божией израстить преступнику волчцы и терния, чтобы в поте лице снесть ему хлеб свой, чтобы в боли, слезах и печали родить и вскармливать детей своих, чтобы пожать все горькие плоды своего преслушания Отцу Небесному.

Плакал Адам по изгнании своем, седе «прямо рая», плакал, вспоминая, кем он был, и чем обладал, и Кого лишился. И по Адаме первом все человечество по сей день плачет и воздыхает о неуловимом теперь призраке счастья. А мир весь, издерганный и усталый, плачет от беспутия, от того, что обнажена душа, что бесцельна и безрадостна жизнь. И ничто не может наполнить нашу жизнь так, чтобы почувствовал вполне человек безоговорочную полноту действительного, а не призрачного счастья, ибо она, эта полнота, только в Боге.

Но мы — изгнанники. Рай далеко, и чем дальше живет человечество от времени падения, тем туманнее в нем становится прекрасный образ рая, тем глубже боль и страдание человечества и тем больше стирается образ и подобие Божие в душе человека. И погиб бы мир давно, если бы не Второй Адам — Христос, вновь отверзший заключенный рай и давший человеку возможность в него вернуться.

И мы все несем сейчас на себе тугу и тяжесть жизни изгнанника. Но и мы же, те, кто живет жизнью Церкви, знаем и райскую радость отверзтых Царских врат, и животворящих ликующих слов: «Христос Воскресе!» и в них — изначальную близость Божественной любви к человеку. Но предшествует этой райской радости на земле Великий пост, и Церковь постоянно учит, что то, что мы потеряли грехом, найти, обрести, вернуть можно лишь покаянием, подвигом и трудами великого воздержания.

Пройдет всего несколько часов, и все мы с вами с изумлением заметим, что вокруг нас и в нас что-то изменится; произойдет нечто, что наложит на все печать особой сосредоточенности и внимания. Это настанет святой Великий пост. И мы вместе с Церковью от призыва к покаянию должны будем перейти к самим покаянным трудам, к делу покаяния.

Святая Мать-Церковь восприняла заповедь Господа о цельбоносном посте, прозвучавшую еще в ветхозаветные времена к народу Божию через пророка Иоиля: «…Обратитесь ко Мне, всем сердцем своим в посте, плаче и рыдании… назначьте пост, проповедите цельбу, созовите… старцев» и всех жителей в дом Господа «да восплачут священники, служители Господни, и говорят: «пощади, Господи, народ Твой, не предай наследия Твоего на поругание…» (Иоил. 2, 12, 15, 17).

Поприщем Великого сорокадневного поста начал путь Своего подвига Второй Адам — Иисус Христос, чтобы Своей Божественной любовью к падшему человеку вновь открыть заключенный рай и указать путь, по которому человек может в него вернуться.

Святое Евангелие свидетельствует: «Иисус… возведен был Духом в пустыню… и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал» (Мф. 4, 1-2). И приступил к Нему диавол, искушая Его. Велика дерзость и слепота темной силы. Преуспев в искушении человека в раю, она усвоила себе богоборчество до ослепления, не узнав в Христе Спасителе Сына Божия, она приступила к Его кротости, смирению, терпению, чистоте и святости с мраком соблазнов, сплетенных из гордости, измен, самомнения и лжи. Безгрешный же Христос Бог, не требующий очищения, противостал искусителю постом и молитвой, указывая и всем нам, по Нем грядущим, путь борьбы со грехом. И подтвердил Господь словом и делом, что «сей же род (диавол) изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17, 21). Постом и молитвой принимает христианин силу Духа от Господа на борьбу с врагом; постом и молитвой получает он дар рассуждения и ум Христов; пост и молитва возжигают свет, рассеивающий тьму греховной жизни, ибо «… свет во тьме светит, и тьма его не объят» (Ин. 1, 5).

А человек своим произволением избирает путь посреди тли и нетления, избирает доброе или злое. И если грехом преслушания Богу вошли в жизнь горе, страдание и смерть, то только послушанием, постом и молитвой — этой нашей живой жертвой любви к Богу — возвращается в жизнь свет высшей правды, мир и радость. И это, дорогие мои, есть рай уже на земле.

Но любовь к Богу на земле по заповеди Божией является только любовью к людям. Сердце христианина может согреваться и гореть только двуединой любовью и к Богу и к людям одновременно. Если же наше сердце черство и жестоко по отношению к брату — к человеку, то, омраченное неприязнью, холодностью, жестокостью, оно становится равнодушным или лицемерным и к Богу. И рай, который мог быть так близко — в сердце нашем, уходит, тускнеет, и грех нелюбви рождает преслушание, самость и самолюбие.

Но как любить грешника, как любить нелюбовного к нам, как любить врага? И Господь приходит на помощь. Он дает нам молитву Господню, и мы каждый день слышим: «…и остави нам долги наши, якоже и мы оставляем должником нашим…»

Этой молитвой Господь говорит нам: посмотри на себя,

— ведь ты и есть тот самый должник, которому надо оставить долг;

— это ты и есть тот самый грешник;

— это ты нелюбовный — любишь по выбору;

-это ты — чей-то враг: ты кого-то обидел, кого-то презрел, кого-то уничижил.

Это ты сам нуждаешься в прощении, сам нуждаешься в снисходительной любви.

И звучат слова сегодняшнего Евангелия: «…если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6, 14-15). Простите всем всё и вся, и прощены будете. Простите, и спасены будете, и наследуйте рай.

А сейчас же за этими словами Господа о прощении звучат и другие слова: «Не судите, да не судимы будете…» (Мк. 7, 1).

И в этих словах Господь указывает кратчайший и вернейший путь ко спасению, открывающий перед нами врата Царствия Небесного. Господь указывает на то, без чего все наши подвиги и усилия в жизни вообще, и на поприще Великого поста в частности, будут тщетны. И этот путь один — путь любви к людям, начинающийся с неосуждения. «Не судите, да не судимы будете…» Господь пришел в первом Своем пришествии не судить мир, но спасти. Он пришел открыть миру заключенный для него рай. А весь суд Бог отдал Сыну Своему во втором пришествии, а пока «…милость превозносится над судом» (Иак. 2, 13).

Теперь еще время милости Божией. Бог нас еще милует, а мы судим, а мы рядим. Мы, ничтоже сумняся, поднимаемся своим мнением и судом и над ближними, и над дальними, и над малыми, и над великими. Мы судим, когда знаем много; мы судим и тогда, когда ничего не знаем; мы судим со слов других.

И вдумайтесь, дорогие мои, ведь наш суд, как и суд вражий, уже распространяется и на Самого Спасителя. Согрешил человек пред Богом, пред людьми, мы — свидетели тому. Но мы не видели, как он каялся, и мы не слышали, как над головой грешника прозвучали утешительные слова иерея: «…властию мне данною, прощаю и разрешаю все грехи твои, во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Милость Божия уже стерла рукописание грехов, а мы все еще продолжаем помнить и судить. Но это уже суд не над человеком, но над Богом, помиловавшим и простившим.

Так, мы погибаем судом. Ведь где суд, там нет любви. Одна любовь способна на всякое время быть адвокатом, и только любовь прикрывает наготу брата своего.

А мы судим! И этот суд оборачивается для нас приговором нам же, и он звучит: «Суд бо без милости не сотворшему милости» (Иак. 2, 13)! И рай не может принять нас, ибо нет в нас любви. Где нет любви — там нет спасения.

Сегодня, начиная подвиг Великого поста, начнем же, други наши, решать два главнейших духовных урока: не судить и не соблазнять! А чтобы нам укорениться в спасительном блаженном неосуждении, положить начало этому подвигу с первых же великопостных дней, надо нам учиться видеть, судить и осуждать только самого себя — того единственного человека, которого мы знаем подлинно, всесторонне и глубоко. Вот где суд без милости будет во спасение. Ибо этот единственный суд приведет нас в разум истины. Он дарует нам зрение той пропасти, на краю которой мы стоим и которую изрываем своими грехами, своими долгами Богу и людям, своим осуждением других. И этот наш суд над собой исторгнет из сердца нашего живой спасительный вопль, достигающий неба: «Господи! Помилуй мя Боже, милостив буди мне грешному!» И начнется чудо нашего спасения. Миром, тишиной и любовью утешит Господь наши покаянные души и сердца. По слову же дорогого нам всем старца, преподобного Серафима Саровского: «Стяжи дух мирен, и тысячи спасутся вокруг тебя» — начнется преображение жизни вокруг нас.

«Днесь весна душам!» Святой Великий пост при дверех. Им да прозябнет семя нашего покаяния и молитвы и даст спасительный плод воскрешения душ в Боге.

Чадо Божие!

«Да постится ум твой от суетных помышлений;

да постится воля твоя от злого хотения;

да постятся очи твои от худого видения;

да постятся уши твои от скверных песней и шептаний клеветнических;

да постится язык твой от клеветы, осуждения, лжи, лести и сквернословия;

да постятся руки твои от биения и хищения чужого добра;

да постятся ноги твои от хождения на злое дело.»

Вот это и есть христианский пост, которого ждет от нас Господь.

Войдем же, други наши, в Великий пост, встанем на поприще его подвигов — покаяния, воздержания и смирения — и утвердимся в них, чтобы, получив прощение, встретить Воскресение Христово, Святую Пасху — райское сияние на земле.

Аминь.

Священник Иоанн Павлов

Неделя Сыропустная. Прощеное воскресенье

Последний воскресный день перед Великим постом Святая Церковь посвящает воспоминанию Адамова изгнания из Рая. Об этом событии повествует нам Библия: и выслал Господь Бог Адама из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни.

Почему же Церковь накануне поста вспоминает это событие? Конечно, это для того, чтобы еще раз напомнить нам, в чем заключается смысл человеческой жизни. Много говорили и много спорили о смысле жизни мудрецы и философы всех времен, однако вразумительного ответа на вопрос, в чем же заключается этот смысл, так и не дали. Одни из них говорили одно, другие — другое, а некоторые в своих умствованиях даже стали утверждать, что жизнь человека вообще не имеет ни смысла, ни какой-либо цели и что человек, таким образом, мало чем отличается от животного.

К такому абсурдному и нелепому выводу, к такому заблуждению пришли эти, по-видимому, неглупые люди потому, что не были просвещены светом Божественного Откровения. Истинный же, исчерпывающий, простой и ясный ответ о смысле жизни дает Святая Православная Церковь. Что же говорит она? Церковь говорит, что смысл земной жизни человека заключается в том, чтобы вернуть себе то Царство Божие, тот блаженный Рай, из которого люди были изгнаны за преступление заповеди.

Каким же способом нам можно вернуть Рай? Церковь и на это отвечает просто и ясно: вернуть Рай можно через следование за Господом нашим Иисусом Христом, Который и пришел в мир для того, чтобы открыть людям дорогу в Рай и в жизнь вечную. И Он действительно открыл ее нам — Своим искупительным подвигом, Своей Голгофой и Воскресением. Он — первый, Кто прошел этим путем, и нас Он призывает следовать за Ним.

Однако все, кто хочет следовать за Ним, должны знать, что Его путь — это путь тесный, и он требует от нас самоотвержения. В Евангелии Христос говорит: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Отсюда видно, что каждый христианин должен идти в мире путем подвига, путем самоотречения, путем борьбы с тем многоразличным злом, которое внутри нас, одним словом — путем креста. Нигде в Священном Писании не говорится, что можно легко и в свое удовольствие пожить и при этом наследовать Царствие Божие, а наоборот, говорится, что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и что в Царствие Божие нам подобает войти многими скорбями.

Братия и сестры! Предстоящий нам Великий пост и есть не что иное, как подвиг, который предлагает Святая Церковь всем своим чадам, предлагает как лекарство для души, как средство ее очищения и обновления. Говорят, что пост — это весна души, что душа за время поста должна ожить и расцвести, украсить себя для Бога добрыми делами, словами и мыслями. А для этого необходим подвиг: подвиг борьбы с грехом, со страстями, с самим собой. И хотя значительно ослабели в наше время постные уставы и уже не постимся мы так, как надо бы, тем не менее никто из нас не освобождается от борьбы с грехом и с тем злом, которое внутри нас. Мы не должны забывать, что пост — это прежде всего подвиг очищения от греха и зла, а телесное воздержание лишь призвано способствовать тому.

Потщимся поэтому, братия и сестры, по мере наших сил воздержаться во время поста от грехов и страстей. Приложим усилия и постараемся если не совсем искоренить их, то хотя бы ослабить. Будем бороться с гордостью, этой самой опасной из всех страстей, которую часто бывает так трудно в себе распознать и которая, по словам святых отцов, бесконечно удаляет нас от Бога, делает душу бесплодной и поражает ее вечной смертью. Будем избегать тщеславия и человекоугодия, ибо ищущий временной человеческой славы не может наследовать вечной славы Божией. Будем воздерживаться от раздражения, злобы и осуждения, ибо, по словам святых отцов, если человек имеет неприязнь к кому бы то ни было, то это значит, что душа его подпала под власть злого духа и сроднилась с ним. Будем также стараться очищать наше сердце от зависти, лицемерия, злопамятства, превозношения, самолюбия и всех прочих страстей и грехов, которые, как туча, заслоняют нас от Бога, удаляют от Него и не дают Его Благодати вселяться в нас.

Итак, если мы проведем время поста в духовном подвиге, если будем в свою меру вести эту внутреннюю брань, если приложим усилия к тому, чтобы очистить свою душу, то, несомненно, мы продвинемся вперед на христианском пути и приблизимся к Богу. И тогда, встречая святую Пасху, мы будем радоваться не только о воскресении Христа, но также и о воскресении нашей собственной души, вместе с Ним ожившей и воскресшей.

Древнее христианское предание, идущее еще от ветхозаветной Церкви, говорит, что Адам по изгнании из Рая рыдал непрерывно шестьсот лет, прежде чем успокоилась совесть его и получил он удостоверение от Бога, что грех его прощен. Будем же молиться, братия и сестры, будем просить у Бога, чтобы Он и нам даровал во время поста Адамово покаяние, Адамово сокрушение, Адамов плач, очищающий нас и примиряющий с Господом нашим, чтобы и мы, подобно Адаму, вернули себе утраченный Рай и соделались наследниками вечной жизни о Христе Иисусе, Господе нашем, Емуже подобает всякая слава, честь и держава со Отцем и Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Протоиерей Александр (Авдюгин)

Осознание собственных неприятностей

март 2003г.

10 марта – начало Великого Поста. Великая Четыредесятница. Время покаяния и осознания. Ежегодное умерщвление плоти, ради здоровья ее же самой. Здоровья телесного и духовного, того здравия, ради которого мы издерживаемся временем, средствами и годами земной жизни.

Практически всем понятны целебные свойства поста. Правда, одни видят его благо в медицинских свойствах, таких большинство, другие же прибавляют сюда и сакральную составляющую. Но практически ни те, ни другие не соблюдают пост, за исключением стада малого.

Понимая – не соблюдаем. Почему? Или меньше прожить хотим? Да, нет, кажется. Не встречал тех, кто самостоятельно отмеривает себе небольшой срок. Вернее попадались, кто устанавливал себе определенную меру, но дойдя (если получилось) до срока заказанного отнюдь не рвётся оставить мир бренный сей. Сдвигают сроки на более позднее время.

Есть у меня прихожанка, под сто лет. При каждой встрече объясняет мне, что отнюдь не против, пожить еще лет так этак пяток. И не беда, что и ходит то еле-еле, и видит всего на шаг вперед, ну а то, что батюшка в ухо на весь храм кричит спрашивая: «Грешна чем?» — вообще за ущербность не считает.

Хочется жить, хочется, и тут же свое желание сами себе сокращаем, причем по своей собственной воле.

По-моему, со мной все согласятся, что самая тяжелая боль – это боль душевная. Сколь тягостны и горьки те часы, когда нас не понимают, когда в ответ на твою любовь мы видим безразличие, грубость, иронию, призрение, когда твое родное, что любишь и без чего не мыслишь себя, приносит лишь зло и неприятности.

Почему это происходит? Откуда от любимого чада обман и безобразия, а от половины супружеской неприятие и измена? Ведь не забываются те года, когда не было этого, когда говорил, что думал, плакал – когда больно, а смеялся лишь тогда, когда весело. Проходит время и видим: искусственные слезы, презрительный смех, злую иронию, насмешку и злорадство. Естественное и простое становится сложным и запутанным, а за словами и делами видим второй смысл или сокрытое зло.

Причина происходящего элементарно проста – грех. Причем, прежде всего, грех свой, личный в котором с годами мы все меньше хотим признаться, даже себе. Отсюда и удивительное приобретенное нами качество – умение оправдаться, то есть, в сущности, наврать, и себе, и окружающим, и Богу. И не только солгать, но еще и обвинить кого-то, в том числе и Создателя.

За примерами и ходить то далеко не надо. Как, что либо не удается, ищем виноватого вокруг себя, если все же не находим, то тяжко вздыхаем и констатируем: «так Богу было угодно».

Часто спрашивают, почему мы за первородный грех наших прародителей Адамы и Евы ответственность несем? Да потому что поступаем по прежнему принципу. Адам, вкусив плода запретного, тут же предъявил претензию к Создателю: «жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел«. (Быт. 3:12)., и мы тем же порядком поступаем, причем, усугубленным многовековой практикой греха.

Скажите, возлюбленные, те, кто прожил больше трех-четырех десятков лет, вы разве не видите, как грех и злоба все более заполняют окружающий нас мир, как, то, что было «стыдно» вчера сегодня стало само собой разумеющимся? Как вседозволенность из-за отсутствия законов и страха Божия, становится главной силой нынешнего дня.

Ложь и много значение каждого понятия стали правилом. Мы уже боремся за права содомитов. Дорассуждались о человеческих факторах у преступников до того, что отменили смертную казнь для убийц маньяков. Равняемся на Америку. Хотя там никто эту казнь не отменял и регулярно транслируют ее по телевидению, дабы не повадно было.

Женщина, вместо того чтобы исполнять свое главное предначертание – детей рожать да воспитывать и спастись, как в Библии указано в чадорождении, ныне занимаются гендерной политикой. Название то какое, бесовское. И что-то не видно в планах этого гендера пункта о увеличении рождаемости и прекращении узаконенных убийств в ежедневно действующем абортарии. Действительно ГЕНДЕР с кровью родимых кровинушек, уже дышащих и все понимающих.

Мы все научились оправдывать, всех научились обвинять и получая за это воздаяние скорбим: «Как же Бог нас не любит». Может быть не скорбеть все же надо, а попробывать что-то поправить, ведь для Бога слова «поздно» не существует. Господь примет всех и даже тех, кто пришел в час последний.

Именно пост, тем паче Великий и есть то время, когда можно и нужно прийти к Богу, когда не отягощенное явствами и не пресыщенное грехом тело дает время подумать о душе, о том, что мы называем вечным.

Пост – это время духовного воздержания, переосмысления нашего отношения к Богу, Церкви, людям. Всякие другие мирские вопросы должны отходить на второй план во время поста. После каждого поста верующий христианин невольно несколько другими глазами смотрит на себя, на свое место в жизни. Пост для верующего человека – это духовная ступенька к Господу.

Когда, например, начинается Великий пост и совершается чин Прощения всего народа Божьего, произносится молитва, в которой говорится, что пост есть “злых отчуждение и деланье добрых дел”, это значит, что мы можем начать по-другому относиться к ближнему своему в совместной жизни, должны этим постом освятиться.

О посте есть очень хорошее высказывание митрополита Антония Сурожского: “Примем дух, начнем жить во имя Христово и во имя друг друга, и пусть сила Божия, которая в немощи совершается, сделает невозможное возможным и сделает из нас, земных, детей Царствия Божия!” Мы должны урезать каждый себя: из того, чем ты пользуешься, удели нужную часть ближнему своему. Чтобы этим победить свой эгоизм, гордыню и делами милосердия приблизить себя к Господу.

Другое дело, что бывают такие моменты, когда человек по своему состоянию не может понести ограничение в пище. Например, какой пост может быть для кормящей матери? Или если человек лежит в больнице и ждет операции, ему необходимо набраться сил – тут тоже о посте не приходится говорить. Здесь принцип такой: безропотное несение болезни засчитывается за пост. Очень хорошо о посте сказал св.Иоанн Златоуст: “Если нельзя иметь физическое воздержание, есть молитвы, милосердие, христианская любовь – отдавай все внимание туда, и тогда восполнится твой недостаток физического поста”.

Пост телесный, без поста духовного, ничего не приносит для спасения души, даже наоборот, может быть и духовно вредным, если человек, воздерживаясь от пищи, проникается сознанием собственного превосходства. Истинный пост связан с молитвой, покаянием, с воздержанием от страстей и пороков, искоренением злых дел, прощением обид, с воздержанием от супружеской жизни, с исключением увеселительных и зрелищных мероприятий, просмотра телевизора.

Пост не цель, а средство — средство смирить свою плоть и очиститься от грехов. Без молитвы и покаяния пост становится всего лишь диетой. Постясь телесно, в то же время необходимо нам поститься и духовно: «Постящеся, братие, телесне, постимся и духовне, разрешим всяк союз неправды», — заповедует Святая Церковь.

Сущность поста выражена в следующей церковной песне: «Постясь от брашен, душа моя, а от страстей не очищаясь, — напрасно утешаемся неядением: ибо — если пост не принесет тебе исправления, то возненавидена будет от Бога, как фальшивая, и уподобится злым демонам, никогда не ядущим» Некоторые считают, что при современном бедственном положении, когда не всегда во время выплачивают зарплату, когда у многих нет денег, пост — не тема для разговора. Позволю себе напомнить слово Оптинских старцев: «Не хотят поститься добровольно». И только так, и никак иначе.

В преддверии Великого поста хотелось бы сказать вам, братие и сестры, все беды наши, все недоразумения, проблемы и искушения не имеют причины вокруг, они в нас самих. Мы еженедельно, а кто и чаще, моем тело свое в банях и ваннах, забывая о том, что его будущее – тлен, прах, а вот то, что вечно, что остается для будущей жизни не чистим, не полоскаем слезами покаяния, не соскребаем струпья грехов с душ наших. Сделаем это – и мир окажется другим, омоем баней покаяния душу свою и все наносное уберется, а истинное останется. Уйдут скандалы и недоразумения, родное останется родным и близкое приблизится еще ближе…

Не будем забывать, что к чистому чистое прилепляется, а от грязного, кроме грязи еще и неприятности прибавляются, как духовные, так и телесные.

С Великим постом вас!


Протоиерей Валерий Захаров

Слово в Неделю сыропустную

Сегодня за Божественной литургией, братья и сестры, все мы слышали слова апостола Павла, который пишет: «Ночь прошла, а день приблизился. Итак, отвергнемся дела тьмы и облечемся во оружие света» (Рим. 13,12). О какой ночи и о каком дне ныне возвещает «апостол языков» Павел? Милостью Божией мы находимся в преддверии святого и Великого поста. На протяжении длительного времени — четырех седмиц — Святая Церковь вела нас к сегодняшнему дню, заботясь о том, чтобы каждый из нас мог достойно подготовить себя к этому весьма важному, ответственному и спасительному периоду в жизни верующего человека.

Я думаю, что многие из вас помнят, как евангельским чтением о Закхее, Святая Церковь приглашала нас с готовностью этого человека принять Христа в свое сердце, а евангельским чтением о мытаре и фарисее призывала научиться смиренно-покаянной молитвенности у мытаря. Так же Святая Церковь напоминала нам и о решимости блудного сына вернуться в отчий дом, и о трогательной встрече его с отцом, и об осознании им пагубности той жизни, которую он вел, и о принесенном глубоком покаянии перед отцом. В Неделю о Страшном Суде мы говорили о том, что же надо человеку стяжать в своей земной жизни для того, чтобы быть оправданным на этом Суде. И вот сегодня, как свидетельствовал в ХIХ веке святитель Димитрий, архиепископ Херсонский: «…положен конец всякому шуму и треволнению мирскому, всему, что заглушало в нас голос совести, не давало нам опомниться и прийти в себя, подумать о душе своей и о том, что ожидает нас в вечности. Завтра мы явимся как бы в другом мире: все волновавшее и увлекавшее нас вихрем суеты и удовольствий прекратится и исчезнет; все, напротив, будет призывать нас к молитве и покаянию, все будет напоминать нам о нужде примирения с правосудием Божиим и собственной совестью, о готовности предстать пред суд Божий. При вступлении на это святое поприще поста и покаяния Святая Церковь напутствует нас ныне воспоминанием о первом грехопадении праотца нашего Адама, которым начинается вся история настоящего бытия рода человеческого на земле; история скорбей и печалей, злострадания и бедствий, болезней и смерти, которая пишется на поверхности земной развалинами и гробами».

Не случайно нам сегодня напоминается о том самом трагическом событии, которое имело место на нашей земле — событии изгнания наших прародителей из рая. Если в прошлый воскресный день мы говорили о Страшном Суде, который еще предстоит в истории человечества, то сегодня мы с горечью вспоминаем то весьма отдаленное от нас событие, которое совершилось почти семь с половиной тысяч лет назад. Тут невольно может возникнуть вопрос, а с какой целью Святая Церковь напоминает нам об изгнании Адама и Евы из рая? Кто-то может осудить наших праотцев за то, что они не смогли исполнить ту одну единственную заповедь, которую дал им Бог в раю. Те, кто хоть немного знают Священную историю, помнят, что после сотворения человека, Господь повелел ему владеть всей землею, но заповедовал не вкушать плодов от древа познания добра и зла, от того древа, которое росло в центре рая. Но человек, к сожалению, не исполнил этого Божественного повеления, нарушил заповедь, послушав лукавого змия. И за это он был изгнан из рая, была проклята земля, и смерть вошла в каждого человека и поныне царствует над ним. Да, у кого-то может возникнуть осуждение праотцев за их слабость, за их малодушие и несдержанность, за то, что из-за них продолжает страдать все человечество, и мы, в том числе. А у другого человека может возникнуть другая мысль: «Конечно, если Адам согрешил, — тот человек, который жил в раю и общался с Самим Богом, то как мне-то тогда не согрешить?»

Но вот послушаем, о чем говорит святитель Димитрий, архиепископ Херсонский: «Нет, не для богохульного ропота и не для лживого извинения грехов наших напоминает нам Святая Церковь о падении нашего праотца. Но для того, чтобы на примере его мы познали всю тяжесть греха и его пагубные последствия и научились убегать невоздержания как начала и источника грехов, обратились к покаянию как единственному средству избавления от гнева и суда Божия». Вот, братья и сестры, для чего сегодня Святая Церковь в канун Великого поста напоминает нам о наших прародителях и об их изгнании из рая. Всем нам хорошо известно, что грех первых людей произошел от невоздержания, от необуздания похоти, возродившейся при виде запрещенного плода. Вот как об этом свидетельствует бытописатель пророк Моисей, автор книги Бытие: «И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел» (Быт. 3,6). И наши грехопадения происходят от невоздержания и от необуздания наших похотей. Обратимся опять к святителю Димитрию. «Не удержишь очей? И возбудившаяся похоть очес породит зависть и любостяжание, увлечет к неправдам и обидам ближнего, жестокосердию и бесчеловечию. Не укротишь плоти? И возбуждавшаяся похоть плотская вовлечет в сладострастие и любострастие, во всякую нечистоту и скверну. Не обуздаешь самолюбия? И обуявшая сердце гордость житейская увлечет в происки честолюбия, разродится пустым тщеславием, презрением ближних, оскорблением смиренной добродетели, пренебрежением скромного достоинства и заслуг. Не удержишь языка? И сделаешься пустословом и злословом, пересудливым и досадителем, клеветником и обидчиком, кощунственником и хульником. Не оградишь слуха от бесед праздных и душевредных? Душа твоя наполнится множеством помыслов суетных и враждующих, сердце уязвится слышанием речей бесстыдных, злостных и язвительных, воображение наполнится множеством образов нечистых и соблазнительных. Не обуздаешь своего похотливого вкуса? И сделаешься сластолюбцем, готовым, подобно Исаву, продать свое духовное первородство, чистоту и непорочность сердца за лукавую пищу и питие. Сердце твое отягчится объядением и пьянством так, что не почувствуешь, как придет внезапно всегубительство. Вот почему Святая Церковь, чтобы привести нас к покаянию, заповедает пост и строгое воздержание во всем как первое и самое надежное средство против греха, называя его матерью целомудрия, обличителем грехов, проповедником покаяния, жительством Ангелов и спасением человеков».

И теперь, братья и сестры, мы непосредственно подошли к очень важной и волнующей нас теме поста. К сожалению, за последние десятилетия, когда святая вера Христова вытравлялась из сердец человеческих, мы потеряли правильное понимание поста. Многие называют себя православными и, переживая пост уже не один год в своей жизни, с его приближением смущаются, недоумевают и ропщут: «Ну вот, опять пост, опять сплошные ограничения и неудобства!» И это происходит потому, что пост этим людям представляется как время необоснованных запретов: нельзя вкушать мясо, молоко, яйца; нельзя смотреть телевизор, слушать радио, читать газеты и журналы, много говорить и т. д. А что же можно? Скудно питаться, молиться больше и чаще ходить в церковь. А зачем все это? Подчас об этом многие не имеют ни малейшего представления. И поэтому-то для большинства верующих людей пост воспринимается как бремя неудобоносимое, как время тяжелое, но отказаться от поста вроде как бы и нельзя — ведь Сам Господь повелевает! И здесь, братья и сестры, я еще и еще раз хочу сказать: каждый из нас, вступая на поприще Великого поста должен осознать самое главное, что пост — это не бремя неудобоносимое, не время, когда Церковь налагает на нас какие-то строгие епитимии, — нет. Пост — это протянутая нам Святой Церковью рука помощи. Это — школа воспитания самого себя, школа покаяния, которая одна может подготовить нас достойно встретить Пасху — не только как праздничный день, некий особый ритуал, когда можно есть, пить и веселиться. Пасху мы должны воспринять как действительную перемену в нашей жизни, как конец всего старого, ветхого, как вступление в новую, обновленную, преображенную жизнь, которая именуется жизнью во Христе. Вот для чего Святая Церковь приглашает нас вступить на поприще святого и Великого поста.

Конечно, всем нам сегодня полезно вспомнить, как постились святые люди. Кто читал Священное Писание, знают о жизни царя, пророка и псалмопевца Давида. Были периоды в жизни этого человека, когда он по своей немощи и слабости тяжко согрешал. Достаточно вспомнить лишь один эпизод, когда он, увидев однажды красавицу Вирсавию, воспылал к ней безудержной страстью. Но она была замужем, ее муж был военачальник и находился в то время на полях сражений. Давид приказывает, чтобы его перевели на такое место, где бы он обязательно погиб. И погибает муж Вирсавии. Она становится свободной, и Давид берет ее в жены. Тогда пророк Нафан приходит к Давиду и рассказывает ему притчу: «У некоего человека было много овец. А рядом с ним жил бедняк, у которого была одна единственная овечка, которую он купил и выкормил, и она выросла вместе с детьми его. И вот однажды к богатому пришел человек, которому нужно было устроить ужин. Богач, пожалев отдать одну из множества своих овец, решил забрать ту единственную овечку, которая была у бедняка». Вознегодовал Давид и вскричал: «Кто этот человек? Я велю казнить его!» А Нафан отвечает: «Царь! Этот человек — ты!» (См. 2Цар. 12,1- 7) Трудно представить, что происходило в этот момент в сердце Давида. Можно об этом судить лишь по внешним проявлениям: со слезами, буквально скатился он с трона на пол и стал рыдать. И, как свидетельствует Священное Писание, он долгое время оплакивал свой грех слезами покаяния. А когда тяжко заболел и находился при смерти первый сын, которого родила Вирсавия, Давид был весь — молитвенная обращенность к Богу. Он сам говорил: «Я ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами» (Пс. 101,10). Давид знал, что болезнь сына, а затем и его смерть — это Божие наказание за его грех, и он наложил на себя строгий пост, вкушая лишь хлеб и воду. Постясь по ветхозаветной традиции, он осыпал голову пеплом, и пепел падал на хлеб, а слезы падали в чашу с водой. Казалось бы, какая невкусная пища — пепел и слезы, но как она была спасительна для Давида.

Многие сетуют на то, что немощи и болезни не позволяют достойно поститься. Но, братья и сестры, я хочу еще и еще раз напомнить, что, прежде всего, пост — это школа покаяния, чему не могут помешать ни немощи, ни болезни. Но настоящее покаяние не может быть без воздержания. И здесь очень уместно вспомнить назидание святителя Иоанна Златоуста, с которым из глубины веков он обращается к каждому из нас: «Что пользы, братья мои, если мы мясо не будем вкушать во время поста, но будем заживо поедать своих ближних?» Что пользы ограничивать себя в пище, если в нас продолжают жить те же самые пороки: гнев, раздражительность, зависть, памятозлобие, жадность, лицемерие и т. д., и мы с ними не боремся? Вот от чего, в первую очередь, призывает отречься нас Святая Церковь. За нынешней Божественной литургией мы слышали слова Христа Спасителя: «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Мф. 6,14). Поверьте, без умения прощать, прощать от всего сердца, прощать так, чтобы уже никогда, ни при каких обстоятельствах не вспоминать того, что было, — без этого невозможно по-настоящему научиться любить. А ведь нам дана эта заповедь — заповедь о любви, и мы должны ее исполнять. Господь, обращаясь к каждому человеку, говорит: «Любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин. 13,34). А как любил нас Господь мы хорошо знаем: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3,16). Вот — вершина Божественной любви. Из-за любви к каждому из нас Господь принимает «зрак раба» — становится Богочеловеком, чтобы, взяв на Себя грехи каждого человека, омыть их на кресте Своею Пречистою Кровью. И если Господь меня так любит и говорит: «Любите друг друга», то я должен воплотить этот призыв в своей жизни. И когда еще, как не во время поста, я должен задумываться об этом, отсекая все суетные мысли и желания.

Я думаю, что не погрешу, если скажу, что, к сожалению, из семи недель Великого поста в лучшем случае мы постимся три седмицы — первую, четвертую (Крестопоклонную) и последнюю (Страстную). А в остальные дни все течет так, как обычно, и ничего-то не меняется в нашей жизни, кроме некоторого изменения в питании. Оказывается, мы просто перешли на диету — и все. А про душу забыли, про грехи и не вспомнили. Но нет дороги в Отеческий дом к Небесному Отцу без покаяния, и это мы должны очень четко осознать! Невозможно вернуться к Богу, Который является Светом, Который является Любовью, в нашем скверном, нечистом виде, а именно такими в большинстве своем мы и являемся. Что общего между Светом и тьмою? Что общего между добром и злом? Что общего между Христом и велиаром? Ничего общего нет. И если мы не очистимся, не омоемся, не преобразимся, то не сможем вернуться в Отеческий дом к своему Творцу. А в этом заключается смысл жизни человека.

Не случайно, братья и сестры, Святая Церковь именно сорокадневный период предлагает нам как время очищения. Я хочу провести некоторую параллель между тем событием, которое произошло еще в Ветхом Завете, и между Великим постом, который из года в год в Завете Новом предлагает верующим Святая Христова Церковь. Мы знаем, что народ израильский длительное время находился в Египте. Для израильтян земля египетская, хоть и весьма плодородная, была чужой землей. Поэтому Господь повелевает Моисею вывести Свой народ из Египта. 40 лет народ израильский шел в землю Обетованную. Святая Церковь предлагает и нам войти в землю Обетованную, но не в сорокалетний период, а всего лишь за 40 дней. Всматриваясь в историю Ветхого Завета, мы видим, сколько искушений пришлось претерпеть людям во время этого путешествия, сколько было ропота и недовольств, как длителен и труден был этот путь. Нам тоже будет нелегко. Но если ветхозаветных людей Господь подкреплял манной небесной, то мы во укрепление своих духовных и телесных сил будем вкушать Пречистое Тело и Животворящую Кровь Самого Христа Спасителя. И пусть никто не смущается, что силы наши слабы, что немощи одолевают нас, что труден путь и ответственен. Мы должны помнить, что отправляемся мы в это путешествие не одни. Мы все составляем Церковь Христову, глава которой — Сам Господь и Спаситель наш Иисус Христос. Пусть не будет ропота и недовольства, а пусть каждый из нас проникнется осознанием необходимости и спасительности этого периода и с таким настроением вступает в Великий пост, полагаясь на помощь Божию. Не будем забывать и богослужения, которые Великим постом сильно отличаются от богослужений в другое время года и имеют огромное психологическое воздействие на человека.

«От умиленной души и сердца будем вопиять ко Господу, — продолжает назидать нас святитель Димитрий. — Помилуй мя, Боже, помилуй мя! Яви человеколюбие Твое и ко мне, падшему, не отринь от лица Твоего и меня, окаянного! Отверзи мне двери милосердия Твоего и мне, осужденному! Взыщи благоутробием Твоим и меня, погибшего! Омой Пречистою Кровию Единородного Сына Своего и мою оскверненную душу! Очисти и освяти благодатию Всесвятаго Духа Твоего и мое растленное грехами сердце! Оживотвори живоносною силою Твоей и меня, мертвого в прегрешениях и истлевшего в беззакониях! Помилуй мя, Боже, помилуй мя! Покаяние отверзи ми двери, Живнодавче». Аминь.

Проповедь епископа Виссариона (Нечаева). Грехопадение Адамово и прощение грешников. Поучение в Неделю Сыропустную.

Святая Церковь в настоящее Воскресенье накануне дней поста и покаяния воспоминает грехопадение Адама и изгнание его из рая для того, чтобы приготовляющимся к подвигам поста и покаяния видно было в примере падшаго Адама, как тяжко человек прогневляет Бога грехами, и чтобы в том же примере показать, что нельзя оскорблять Бога грехами безнаказанно… ►

Проповедь схиархимандрита Кирилла (Павлова). Слово в Прощеное воскресенье. О прощении обид.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Возлюбленные о Господе братия и сестры, с завтрашнего дня мы вступаем в великий подвиг святого поста. Чем и как лучше всего начать этот великий подвиг? Святая Церковь напутствует нас на святое поприще поста и покаяния евангельскою заповедью о примирении со всеми братиями нашими… ►

Проповедь епископа Митрофана (Зноско-Боровского). Прощеное воскресенье.

Сегодня напоминает нам св. Церковь, в своих песнопениях, об изгнании Адама из рая, о потере человеком блаженства и радости. Св. Церковь предупреждает нас о страшной силе греха и зовет нас, стоящих у отверзающихся врат св. Четыредесятницы, сделать над собою усилие и вырваться из водоворота повседневной суеты. Мы часто успокаиваем себя тем, что многомилостив Господь, что, как простил Он блудного сына… ►

Проповедь протоиерея Василия Михайловского. Неделя сыропустная.

Братия! Наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Так писал св. апостол Павел к римлянам, недавно обратившимся к Христу. И каждый истинный христианин чем больше живет, тем более уясняются ему обязанности его, раскрываются ему опытно истины Христовой веры. И потому-то всякий христианин, если после принятия Христовой веры он хочет быть вполне верным Христу… ►

Проповедь святителя Иоанна (Максимовича), архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского. Перед постом.

Отверзаются двери покаяния, наступает Великий пост. Ежегодно повторяется он, и каждый раз принесет он нам великую пользу, если мы должным образом проведем его. Великий пост есть подготовка к будущей жизни, а ближайшим образом подготовка к Светлому Воскресению. Как в высоком здании устраивается лестница, чтобы по ступеням легко можно было подняться на высоту… ►

Проповедь архимандрита Ианнуария (Ивлиева).  Неделя сыропустная, Рим.13:11 – 14,4.

«Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего» (Рим.12:2). Так Апостол Павел начинает ряд нравственных наставлений Послания к Римлянам. Они напоминают нам о Нагорной проповеди Иисуса Христа. Обновить ум означает принять новую и единственную заповедь – заповедь любви как исполнения… ►

Проповедь святителя Луки (Войно-Ясенецкого). Слово в неделю сыропустную. «Прииде пост – мати целомудрия».

О как верно называют священные песнопения пост матерью целомудрия, ибо ничто не располагает так к нарушению целомудрия, как объедение и пьянство. Но не только об одном половом целомудрии говорим мы, восхваляя пост: есть и другая форма целомудрия – целомудрие духовное. Это чистота сердца, и к этой цели – к чистоте сердца и располагает нас пост… ►

Проповедь протоиерея Вячеслава Резникова.  О правильном настрое на пост. Сырная неделя, Мф.6:14-21, Рим.13:11-14:4.

Молитва – для Бога. Но милостыня и пост тоже заповеданы Богом. Поэтому, «когда постишься, помажь голову твою и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно». Но как поститься втайне, если Шестьдесят девятое Апостольское… ►

Проповедь протоиерея Димитрия Смирнова. Прощеное воскресенье.

Сегодня Святая Церковь вспоминает Адамово изгнание из рая. Еще это воскресенье называется Прощеным, потому что читается замечательный отрывок Евангелия от Матфея, в котором Господь говорит: «Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших»… ►

Проповедь святителя Филарета Московского. Слово в день Алексия Митрополита, и в Неделю Сыропустную.

В сих словах Иисус Христос, истинный Пастырь и Посетитель душ, и Образ всех духовных пастырей, изображая Себя и Своих овец, дает наставление всем нам, каков должен быть Пастырь для своих овец, и в каком союзе должны быть овцы со своим Пастырем. «Овцы Моя гласа Моего слушают, и Аз знаю их: и по Мне грядут, и Аз живот вечный дам им»… ►

Проповедь святителя Димитрия Ростовского.  Поучение в неделю сыропустную «Егда же поститеся…» (Мф.6:16)

Слава Богу, возлюбленные слушатели, что мы достигли уже преддверия поста. Слава Богу, что уже стали у дверей Великого поста и, переступивши, как порог, настоящий день, мы войдем в самый пост. Подай нам, Боже, благополучное спасение. Надокучило уже иному и разрешение на все. Не один уже болеет чревом своим от повседневного объядения и стонет, обвязав… ►


Источники:

predanie.ru/

www.zavet.ru

https://azbyka.ru/

 

(162)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *